Май

Деревья пестрили жёлтой, красной и зелёной листвой, теснясь на разных ярусах садового ландшафта.

Молодые люди подошли к воде и прислонились к парапету.

– У нас с тобой как свидание, – усмехнулась Тая, лукаво улыбаясь.

Май поглядывал на неё и думал: ради кого она красит свои губы, глаза, носит распущенные волосы? Ради кого пахнет сладкими цветами, словно в цветущем яблоневом саду? Ради кого? И смутно, но эгоистично догадываясь о влечениях её сердца, он испытывал лёгкое, еле ощутимое вожделение.

Что он должен был сделать прямо сейчас? Поцеловать её смеющиеся губы? Взять за руку? Он был озадачен, поставлен в тупик. Тая хитро поглядывала на него, её веселила его нерешительность. Он так настырно смотрел на её ротик, что было очевидно, о чём думает этот парень. «Ну, поцелуй же меня уже наконец!» – вертелось в её голове. Она подвинулась ближе. Из-за облаков неожиданно выглянуло солнце, потревоженная проплывающим теплоходом река зарябила зеркальными переливами. Повеяло прохладой.

Май сощурил глаза от яркого солнца, оторвал взгляд от подруги, переборов тщеславное желание сорвать предлагаемый поцелуй, и предложил пойти в сторону дома.

Близился конец полугодия, экзамены, потом школьная дискотека и зимние каникулы. Как-то на переменке к Маю подбежала девочка из шестого класса и протянула сложенную вдвое бумажку.

– Тебе записка! – сказала она и, вручив, убежала.

Молодой человек развернул тетрадный листок и прочёл: «Ты лапа». Лёгкая ухмылка на долю секунды подёрнула его губы.

Он свернул записку и сунул в карман джинсов, догадываясь, от кого она. За последние месяцы Тая всё же сумела войти в его голову и поселиться там. Она слишком часто и много давала о себе знать, и он увлёкся ею. Но эти чувства не приносили вдохновения или душевного трепета. Они были легковесными и доступными, как первый снег, бесследно тающий на поверхности ещё тёплой земли. Эта скрываемая от лучшего друга чувственная игра и коробила молодого человека, и доставляла удовольствие. Он не избегал её, никогда о ней почти не думал и, соответственно, не боролся с ней. Позволяя всему течь естественно, не задумываясь над тем, к чему это приведёт.

Иногда, в очень редкие моменты, когда Май направлял своё внимание на эту непонятную, щекочущую связь, ему казалось, что он понимает её внутренним чутьём, видит её притворство. Тая не могла занять в сердце молодого человека даже сантиметра любви или привязанности.