Это за то, что не молитесь

Велеслав, бросив недоеденный кусок, вскинул ружье и направил его в заросли гигантского папоротника. Лисица вернулась? Или другая тварь? За последних пару лет их развелось столько, будто двери в ад кто-то забыл закрыть. Не поддающиеся логике, они летали, охотились, паразитировали и просто жили, постепенно вытесняя людей. Говорили, что такое происходило раньше, только историки не заносили это в свои летописи, оставив на уровне легенд. Как-то человечеству удалось вытеснить существ, стерев всех до единого. И они вернулись спустя сотню, а то и больше, лет.

А может быть и меньше. Велеслав во все это не верил. Он считал, что мир изучен плохо, а эта живность, не сталкивающаяся с могущественным врагом, размножилась и вылезла, не опасаясь двуногих, возомнивших себя вершиной эволюции.

Очередной шорох заставил охотника вскочить на ноги.

– Выходи. – Он сам удивился, что заговорил с незваным гостем. – Повторять не буду, иначе стреляю.

Папоротник зашевелился и выполз худощавый ребенок, крепко сжимая маленькую ладошку брата или сестры.

Из-за спутанных грязных волос, заношенной одежды и грязи на лице сложно определить, какого они пола. Младший грыз ноготь на указательном пальце и, отрываясь от своего занятия, пускал слюни.

«Слабоумный что ли»? – Велеслав решил не убирать оружие.

Детей могли отправить как приманку, чтобы он потерял бдительность, а потом напасть. Спрашивается, а зачем это делать? У него ведь нет каких-то важных реликвий или еще каких-то мелочей из-за которых его можно пристрелить.

Об этом, конечно, окружающие не знают, могут только догадываться, но охотник сейчас думал о каннибалах – падший мусор, не способном отказаться от плоти себе подобных.

Старший ребенок долго сверлил взглядом выпотрошенную тушку собаки и старался не смотреть на мясо, готовившееся на импровизированном вертеле. Замычав, он крепче сжал ладонь младшего.

«Это их собака? – Велеслав убрал ружье. – Нет, псина была ухоженной, а эти дети – оборванцы. Значит, голодные».

– Уходите, – сказал он. – Это не дом милосердия, за просто так кормить не собираюсь.

Ответа не было. Две пары карих глаз уставились, будто их головы не понимали, что человек, стоявший перед ними, опасен. Или им было все равно. Или отчаяние так проело душу, что они готовы рискнуть.

Охотник не собирался делиться с ними едой. Почти не собирался. В любом случае, он должен был пополнить запас воды (во фляге осталось меньше половины), а, значит, пора уходить.