Небо для всех

Всегда собранный и дисциплинированный, в отличие от меня, вечно просыпающей и опаздывающей на встречи.

За столиком соседнего кафе мы обсуждаем план действий на завтра.

– У тебя готов проект? – интересуюсь я.

Для меня важно закончить ремонт весной, тогда уже этим летом можно отправиться в путешествие. Лукас вызвался сделать всё по своему вкусу, и я полностью ему доверяю. У него опыт, а главное, он чертовски талантлив.

– Можешь не беспокоиться. Лукас сказал – Лукас сделал.

– Отлично, значит, я займусь библиотекой.

В доме огромная библиотека, на целый этаж, где дубовые стеллажи от потолка до пола. Мне предстоит разобрать картотеку, посмотреть, всё ли на своих местах. Обожаю запах старинных книг и если трогаю старые кожаные переплеты, чувствую себя путешественником во времени.

Через пару часов в поиске тома истории животного мира я раздвигаю книги на верхней полке одного из стеллажей и за ними обнаруживаю металлическую дверку скрытого сейфа с торчащим в замочной скважине ключом. У меня прерывается дыхание от волнения, и я кричу, что есть сил:

– Лукас! Тут клад!

Когда подбегает Лукас, он видит только мои ноги на верхней ступеньке качающейся стремянки.

Сейф оказывается необычайно глубок. У задней стенки лежит пухлая чёрная папка. Опасаясь свалиться, я кричу Лукасу, чтобы он держал стремянку, а сама, только встав на цыпочки и вытянувшись, умудряюсь подцепить папку за уголок. Вздохнув с облегчением, я передаю находку Лукасу. За те секунды, пока я спускаюсь со стремянки, он уже успел развязать тесёмки и, отбросив в стороны какие-то записи, выкапывает карандашный рисунок и издаёт вопль победителя.

– Это Шиле! Эгон Шиле!

– Что за Шиле?

– Австрийский экспрессионист.

– Известный?

– Недавно на аукционе Sotheby’s его рисунок «Любовники» продали почти за восемь миллионов фунтов стерлингов, – выпаливает Лукас, захлёбываясь от восторга.

Лукас разбирается в живописи, сам имеет небольшую коллекцию картин и ему можно верить.

– Кстати, – Лукас рассматривает на свет портрет человека в военной форме без погон с измождённым лицом, – зная твою любовь ко всему русскому, могу сказать, что Шиле добровольно записался караульным в конвой к русским военнопленным в первую мировую.

– Значит, этот рисунок сделан с натуры, – я тоже разглядываю рисунок, подписанный «Больной русский. 1915 год».

Кто же это может быть? Ведь сохранились военные архивы.

Мама моей подруги работает в одном из таких и я решаюсь позвонить ей.