Небо для всех

Виссарион курил на верхней палубе дорогие папиросы фабрики Асмолова с золотым ободком, купленные на первый гонорар за полёты. Ветер сорил искрами в начинающее темнеть небо и относил к левому берегу тягучий запах смеси турецкого и египетского табаков.

– А телеграмму Кузминскому в Петербург?

– Конечно! Тоже через германское посольство. Думаю, так вернее.

– Всё правильно, – Васильев привычным жестом пригладил усы, – у немцев в таких делах ordnung. Наши могут и потерять. Иногда мне кажется, что беспечнее русских только французы.

– Это потому что ты не был в Грузии, дорогой Александр Алексеевич. Вот прилетишь в Тифлис, встретишься с настоящей беспечностью. Ты думаешь, откуда она берётся в характере? От красоты она берётся. От того, что живёт человек и видит, что Господь сотворил для него целый чудесный мир. Так чего волноваться? Устанешь, ляжешь спать под любым деревом, проснёшься, снимешь с этого дерева плод, вот и сыт. Видел бы ты, как цветёт алыча по берегам Куры! А как пахнет нагретым виноградом в Авлабаре! Полетим с тобой над горами, да над долинами, всё на свете забудем.

Это же мечта моя: взлететь в Тифлисе, а приземлиться уже в Батуми, на море. Как два орла полетим!

– Какие же вы мальчишки, господа! Большие мальчишки, – почти пропела Лида, подойдя к друзьям и взявшись за поручень между ними.

– Когда я выходила замуж за выпускника юридического факультета, я была уверена, что меня ждёт скучная, но спокойная жизнь жены адвоката. Как же я ошибалась! Мой избранник оказался романтиком и авантюристом.

И друзей нашёл себе под стать, таких же башибузуков.

– Неужели ты сожалеешь? – Васильев, смеясь, обнял жену.

– Ничуть! Но посмотрим, как отнесётся ко всему батюшка. Уверен, что он прибудет на ипподром, чтобы посмотреть на увлечение своего безумного зятя. Так что, если что пойдёт не так, и если ему не понравится…

– Он лишит нас содержания, – со смехом закончил за женой Васильев, – Ну, ничего страшного. Авиация принесёт прибыль во много раз больше, нежели обычная адвокатская практика.

Не пройдёт и года, как букмекерские конторы и клубы начнут принимать ставки на наши полёты. Мы ещё будем знамениты больше чем сам Луи Блерио.

Слова Васильева оказались пророческими. Не через год, а уже вскоре в Казани их встречали как всероссийских знаменитостей. Пока они плыли по Волге, не просто губернские, но и столичные газеты напечатали портрет Васильева с заметкой о рекорде по высоте полёта.