Небо для всех

Фотограф поймал миг, когда, стоя на ступеньке коляски перед ипподромом, молодой авиатор с горячим взором произносил «Небо одно на всех!» Подпись гласила: «Лик отечественной авиации – авиатор господин Васильев. Господин Васильев на авиационной неделе в Нижнем Новгороде установил рекорд высоты полёта в одну тысячу метров над землёй».

– Вот, извольте! – отец Лидии, Владимир Степанович, нацепил на нос пенсне в блестящей золотой оправе, развернул «Казанский телеграф» и с выражением прочёл: «Гром рукоплесканий всей многотысячной толпы сопровождал Васильева во время его полета, продолжавшегося двадцать минут.

Мастерски выполненный спуск увенчал блестящий воздушный маневр молодого русского авиатора. Не успел красавец-моноплан коснуться земли, как публика со всех мест рванулась к нему и при восторженных аплодисментах подхватила Васильева и на руках донесла до ангара». Ай да зять у меня!

Они сидели в гостиной огромного дома Лидиных родителей в компании Кебурии и друзей отца.

Лидия захлопала в ладоши.

– Он у нас герой!

– Вне всякого сомнения, – серьёзно ответил Владимир Степанович, – Или вот ещё: «Подобно гордым волжским орлам парили российские пилоты над ипподромом.

Только парили выше, чем орлы и дольше, чем орлы. Полёты Александра Васильева и Виссариона Кебурова – это начало целой эпохи, чему все мы, несомненно, являемся счастливыми свидетелями». Каково? Орлы! Тут и фотография.

Владимир Степанович передал газету дочери. Та несколько раз подряд перечитала заметку и подпись под фотографией и пролистала газету, в надежде найти что-нибудь ещё про полёт мужа.

– Саша!

Её взволнованный голос насторожил Васильева.

– Твой друг Кузминский по отчеству Александрович?

– Совершенно верно. Он Александр Александрович. Мы тёзки. А что случилось?

– Слушай: «Трагедией закончился полёт племянника писателя Льва Толстого, Александра Александровича Кузминского на Комендантском аэродроме столицы, где в эти дни проходит первый Всероссийском праздник воздухоплаванья. Его моноплан «Bleriot XI» упал с высоты двадцать метров и разбился вдребезги.

Сам пилот получил сильные травмы. Военный медик, профессор медицинской академии полковник Головин, присутствовавший на полётах в качестве зрителя, определил у пострадавшего повреждение челюсти, сложную травму коленной чашечки, а так же некомпенсированный перелом правой руки».

На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина. Слышно было, как этажом ниже прислуга препирается с посыльным из лавки.