Жизнь – что простокваша

Одна из девочек тихо заметила:

– Это плохая примета.

Шура Логинов, сосед, успокоил:

– Верёвка была старая – порвалась.

Вечером с работы пришла бабушка. Убрала раму с узорчатым треугольным верхом и, подметая осколки, запричитала:

– Господи, где брать силы всё выдержать? – крестилась она. – Прости, Господи, мои прегрешения, смилуйся, отведи от меня и детей напасти. Сохрани сироток! Сохрани, Христа ради, их родителей, помоги детям выучиться, дай им счастья! Сделай так, чтобы скорей закончилась война и мы вернулись в родные края.

– Бабушка, а, может, ничего не случится?

Но случилось… И хотя нам было всего по пять лет, известие о гибели отца отозвалось эхом на психике – с этого времени я не по-детски сделалась серьёзной.

Со мной происходили удивительные метаморфозы: возникала боязнь темноты, по ночам я часто кричала, лежанка печи казалась объятой пламенем… Со временем эти странности исчезли – возможно, сказалось лечение деревенской старушки. Она плевалась, водила руками у головы, что-то нашёптывала и заставляла пить наговоренную воду.

Дедушка Сандр

Декабрь 1942 года. Высвечивался свежий, с мягким морозцем день. Дедушка пришёл с ночного дежурства и прилёг отдохнуть. Бабушка Зина возилась у печи, тётя Маруся управлялась со скотиной. Быстрый резкий хлопок дверью – и тётя Маруся в грубой юбке, старых валенках, старой фуфайке, поверх которой был завязан чёрный платок, испуганно сообщила:

– По тропинке к нашему дому трое в шинелях!.

Дедушка проснулся, попытался успокоить.

– Мали ли кто и зачем, – натягивал он брюки. – Не паникуй.

Бабушка прильнула к окну с одинарной рамой, разрисованному морозом, увидела троих, гуськом чеканивших военным строевым шагом, и, испугавшись, громко вдохнула: «А».

– Из НКВД! Беда! – рявкнул высокий, впуская пары холодного воздуха.

– Проходите, – пригласил дедушка – что вам угодно?

– Не «что», а «кто», подлец! – высокий Беда вынул наган и направил его на дедушку.

Бабушка Зина заголосила.

– Молчать! – зыкнул непрошенный гость.

Коренастый его помощник подошёл к подушке, ощупал, засунул руку в карман, вынул, полоснул, точно фокусник, по подушке, так что обнажились перья. Изумлённые дети смотрели во все глаза, поражаясь, как это безо всяких усилий удалось вспороть наперник – не знали, что меж пальцами скрывалось лезвие. То же самое проделал с другими подушками.