Жизнь – что простокваша

После художественной части обычно бывали танцы – или, как сейчас говорят, дискотеки – под живую фортепианную музыку Клементия Варфоломеевича Poop.

Звонок из комендатуры

Субботний день конца января 1953-го. Закончились занятия первой смены. На выходе из класса Эрика Георгиевна, «классная», задержала меня.

– Из НКВД звонили, велели тебе явиться.

– Зачем?

– Ты что – не знаешь?

– Нет, а что я должна знать? Что я такого наделала?

– Ты в самом деле не знаешь, из-за чего?

– Ну, конечно же, не знаю!

– И родители ничего не говорили?

– Эрика Георгиевна, я не была дома уже больше месяца, давно родителей не видела, что вы меня пугаете?

Она улыбнулась:

– Не думала, что не знаешь, – и, глядя в глаза-копейки, обняла.

 – Похоже, родители, оберегали тебя…

– От чего?

– Не пугайся. Ты – немка, а все немцы, достигшие 16-летнего возраста, каждый месяц пятого числа отмечаются в комендатуре – являются на регистрацию и перерегистрацию.

– А-а-а! Во-от оно что! – с чувством выдохнула я.

 – Никуда не пойду: не преступница, да и нет мне ещё шестнадцати!

– Могут возникнуть неприятности.

– Посмотрим! – вырвалось жёстко-угрожающе, и, не попрощавшись, я направилась к выходу, демонстративно подчёркивая, что разговор окончен.

– Тоня, прошу, сходи!

– Нет! – зло, в пол-оборота, бросила я, удаляясь, будто виноватой была она.

Неделя прошла в ожидании – никто не беспокоил. В следующую субботу за нами опять приехали. Три длинных тулупа, чтобы они согрелись, занесли в школу.

Так как я от школы жила ближе других, возчик зашёл к хозяйке попить чайку и погреться.

Через час сани скользили по укатанному снегу в сторону Степного Совхоза. Мороз был не менее тридцати, ноги в старых, не раз латаных валенках мёрзли.

– Давайте к тёте Марусе заедем – погреться. Ведь по пути, через Кучук едем! – просила я возчика.

– К нашему приезду мать Маши вытопит баню, надо успеть, а завтра в обед – назад.

– Ненадолго же! Самое большее – полчаса.

– Скоро темнеть начнёт.

Сбрасывай тулупы, кто замёрз, и бегом за санями!

В длинных тулупах мы с Машей тяжело шагнули на снег, быстро согрелись, взобрались на сани, придвинулись плотнее друг к другу и не заметили, как задремали. Очнулись, когда вдали мигали одинокие огни.

Открыла дверь в маленькую кухоньку, и на мне, соскучившись за месяц, повисли малыши. Мама и альтмама обнимали, папа Лео услужливо дожидался очереди. Поужинали, и мы с матерью отправились в баню – своей у нас не было.