Безголовое дитё

На стене передо мной висели скрипки, гитары и ещё много неизвестных мне инструментов.

– Тебе шо нужно? Ты до меня? – спросил инвалид.

– Я до Агкадия.

– Агкадия?

– Ну, до этого, до дяди Ар-ркадия.

– Аркаша, до вас домогается красивая незнакомка, – крикнул инвалид.

В углу стояла старая складная ширма. На протёртом шёлке просматривались остатки драконов и райских птиц. Над ширмой появилась голова мужчины с седыми висками. Волосы гладко зачёсаны назад. С весёлым прищуром мужчина смотрел на меня и молчал.

– Я от Муси, – еле прошептала я.

Но у Аркадия был абсолютный слух. Прищур остался, а весёлость как рукой сняло. Он вышел из-за ширмы и стал рыться в карманах брюк. Потом протянул мне смятую бумажку – пять рублей. Я замотала головой и почувствовала, что сильно покраснела.

– Нет, нет, не надо. Я ж от Муси.

– Чего ж ей ещё надо?

– Не знаю.

– Так вот бери, это то, что ей надо. Ну, беги, беги… до своей Муси.

– А-а-а, – протянула я, схватила деньги, и, не дожидаясь пока у меня брызнут слёзы, побежала из мастерской по ступенькам вверх.

Поскользнулась, упала, больно ушибла коленку и выбралась, наконец, на улицу. На другой стороне стояла тётя Муся и рукой подзывала меня к себе. Я перебежала дорогу и уткнулась головой в её живот.

– Коленку р-разбила, – меня давили слёзы, ком в горле не давал говорить, – Бабуня р-ругаться будет.

– Что он сказал?

– Что тебе надо это, – я разжала кулачок.

Тётя Муся посмотрела на деньги, её лицо стало похожим на эту скомканную, грязную бумажку.

Прерывисто вздохнула и взяла пятёрку. Авоська с мидиями выпала у неё из рук. Открыв свой ридикюль, она положила деньги в маленький карманчик сбоку.

– Он тебе должен? – спросила я, поднимая авоську.

– Нет, Ветуня, он мне ничего не должен.

Мы молча вошли в наш двор. Бабуня сидела на крыльце и заплетала свои тонюсенькие, но очень длинные косички. Я бросилась к ней на шею. Всхлипывая выдавила из себя:

– Гор-ре! Гор-ре! Меня укусил кр-раб! Р-разбила коленку, и… и…

А тётя Муся уже спокойно давала отчёт Бабуне:

– Ветуня вела себя очень хорошо, никакой она не круть-верть, славная, послушная девочка.

Просто она соскучилась по своей Бабуне и немного устала.

– Я так благодарная тебе, Муся. Усё бельё перестирала у Цили Моисеевны. Заработала целых пятнадцать рублей. Ты ж знаешь, шо она с дитём не пускае в квартиру. Пришлось бы Ветуне весь день гулять у чужом дворе.