Безголовое дитё

– Бабуня, мы будем вар-р-рить плов? – мне очень хотелось, чтоб Бабуня услышала мою букву "р" и похвалила меня.

– Будем, будем, – засмеялась Бабуня. – Самашечее дитё. То плачить, то хохочить, а теперь уже даже и рыкаить!

Плов из пшена с мидиями я ела утром, потому что, войдя в прохладный полумрак нашей коморки, я бросилась на кровать, и меня постепенно сморил сон. Засыпая, слышала через раскрытое окно в парадное, как тётя Беба, соседка, живущая над нами, разжигала свой примус на мраморных ступеньках лестницы.

Она раздражённо кричала мужу в комнату, продолжая какой-то спор:

– Ой, благодарность! Он мине ещё будеть рассказывать за благодарность! Я с тебя смеюся, Сёма. Я тебе не мадам Брошкина, которая усю войну продержала этого кота под кроватью, руминам бельё стирала, сама кушала с помойки, а ему лучий кусок. И шо она с этого имеить? Какую благодарность? Бога с него делала! Ах, какой пианист! Ах, какой гений! Теперь этот гений на букву "г" вылез из-под Муськиной кровати, смылся от неё. Настраиваеть пианины и рояли усей Одессе, денег куры не клюють.

У жены платье под мышками лопается с жиру. А Муське инвалидке сунеть в субботу сраную пятёрку – вот тебе и уся ваша благодарность. Ой, иди хоть примус покачай, никак же ж не разжигается!

– Беба, ты кругом не правая, я ж тебя не упрекаю....

Голос мужчины прервал звук струны из музыкальной мастерской. Ма-а-а – высоко, ма-а-а – пониже… И всю ночь мне снилась моя мама, которая сошла с портрета, висящего над кроватью, которую я никогда не видела живую, но знала, что она обязательно приедет и заберёт меня и Бабуню в большую светлую комнату с балконом и с видом на красивую солнечную площадь.

МАМА

Была суббота. В этот день обычно купали детей. Женщины выносили во двор тазы, вёдра, балии – цинковые корыта, в которых обычно стирали бельё. Набирали в них воду из дворовой колонки, ставили на солнце. Пока вода грелась, дети гурьбой бегали вокруг ёмкостей с водой, брызгались, шумели в предвкушении долгожданного купания.

Все стриженные наголо, с чёлками, похожие друг на друга, не поймёшь, где мальчик, где девочка. И трусики одинаковые. Их пошила моя Бабуня из старого довоенного тряпья, найденного в каком-то разрушенном доме.

В тот момент мы играли в догонялки, стегая друг друга мокрыми мочалками. Вдруг Нилка, внучка дворнички, застыла, глядя в арку подъезда. Все дети, как по команде, оглянулись в сторону подъезда и тоже застыли. Там стояла женщина невероятной красоты.