Забывший имя Луны

Лихорадка еще и угнездиться не успела…

– Да нет, другое, – раненный досадливо помотал головой, но объяснять что-либо отказался.

– Ну, как знаешь, – Врана пожала плечами. – Давай тогда спать. Утро вечера мудренее – так, кажется, люди говорят? У нас-то, у нечисти, все как раз наоборот будет…

– Ты не нечисть… – прошептал незнакомец. – Ты самая прекрасная…

Есть много разных способов усыпить человека. Встречаются промеж них и такие, которые вовсе не требуют никаких прикосновений. Но дочь хромой ведьмы почему-то вдруг низко склонилась над раненным незнакомцем, вдохнула теплый запах его слипшихся от пота волос, и осторожно коснулась сомкнутыми губами сначала левого, а потом правого века.

Синие глаза закрылись, дрогнули длинные ресницы, а пересохшие, потрескавшиеся губы прошептали:

– Милая ты моя ведьма…

* * *

– Милая ты моя ведьма, – Олег коснулся горячими губами моих век, потянулся, сунул босую ступню прямо в пламя костра и тут же отдернул ее. – А что было дальше?.. Подожди, давай я угадаю.

Они поженились и жили долго и счастливо…Нет, так неинтересно. Или он умер от заражения крови? Опять нет. Вот – придумал! Он свергнул нехорошего князя и сам сел на его место. А она сначала жила с ним гражданским браком и была при нем чем-то вроде личного астролога, но потом из политических соображений он должен был жениться на заморской княжне, а она не захотела с этим мириться и ушла обратно в лес, а он никак не мог ее забыть, стал пить и куролесить, бил жену, нарожал несколько слабоумных детей, а потом…

– Олежка, я тебя убью!

– Убей меня, убей меня, Белка! Я с радостью приму смерть от твоих рук! Только сначала исполни мое последнее желание… Вот так, вот так… И еще вот так!

– Олежка, прекрати!

– Не прекращу! Никогда не прекращу! Да ты и сама не против…исполнить…мое…последнее…желание… Ведь…правда?.

.

– Правда, Олежка, правда…

Сырые березовые дрова отчаянно «стреляли», и целые созвездия искр уносились мимо черных еловых силуэтов в темно-синее небо.

Под растянутым между двумя елями тентом было тепло, дымно и невероятно уютно. Я подложила себе под голову рюкзак, а умиротворенный Олежка снова разлегся поперек, ногами к костру, положив голову мне на живот.

– Нет, Белка, я серьезно – у тебя здорово получается. Может быть, тебе не на биологический надо было идти, а на филологический… или где там на писателей учат?

– Писатель – это состояние души. Этому нигде не учат.

– Брось, где-то точно учат. Я слышал.