Дориан Дарроу. Заговор кукол

Теперь кубок. Старое серебро с прочернью узоров. Изнутри темное, как песий зев, снаружи почти нарядное.

Скальпель касается кожи. Расцветает алым порез. Дурманящий аромат, от которого рот наполняется слюной. Потеки и потоки. Глянцевое озерцо в серебряной купели.

Да, глаза его – судьба,

Глотка – медная труба,

Бесполезна с ним борьба –

Это – Бобс!

– И совсем не больно, – сказала она, глядя мне в глаза. В ее зрачках жили тени местных туманов, и душу мою, заочно прощенную, скрутило холодом.

Теперь время измерялось слабыми толчками пульса на ее руке.

Еще немного.

Уже почти.

– Сейчас я зажму рану, а вы приложите вот это, – я протянул шпатель с комком желтоватой мази. – Постарайтесь не уронить.

Я мог бы и сам, но ей очень нужно было что-то сделать.

Она врет, что ей не страшно.

Он слегка сегодня пьян –

Ну и Бобс!

Ох, погубит нас, болван, –

Так ведь, Бобс?

Я перевязал ей руку и проводил к выходу, борясь с желанием вытолкать за дверь, запереться и больше никогда никому не открывать.

Оставшись один, я протер скальпель, уложил на место, смахнул пыль с прочих инструментов, пересчитав все, хотя особой надобности в том не было. После вернул шкатулку на место и… и кубок с кровью стоял на столе. Всего-то глотка на три. Свежая. Хорошая. Лучше свиной, во всяком случае. Намного лучше.

Ну же, Дориан, это несложно. Взять кубок. Вдохнуть аромат, от которого по телу прокатится первая волна жара.

Только хорошо и…

Нет. В последний миг я одернул руку. Будет. Все будет, но потом. На сегодня у меня имелось еще одно дельце, отложить которое было никак невозможно.

Крупица «мятной» соли зашипела, растворяясь. Крышка плотно села на ободок. Поворот, и когтистые лапы дремлющего льва вошли в пазы. Я с некоторым облегчением убрал кубок в шкаф.

Подождет до возвращения.

Жалобы сожмем в зубах,

Коль моча в его мозгах:

Прём вперед, а там – наш крах –

Ангел Бобс.

Я стоял, разглядывая ограду, которую за прошедшие дни успел изучить преподробнейшим образом. Сплетенье прутьев, чугунные лилии и химеры, сторожащие ворота. Литые гербы. Дорога.

Сад в блеклом свете газовых фонарей. Луна, присевшая на край дымохода. Кажется, что именно она и курит, выдыхая в небо черный дым.

Некогда мечтать.