Плот или байдарка

Мать им гордилась. И хоть жили не так далеко, а виделись три раза в год.

У Грини давно имелись свои дети, куда уходило его последнее тепло. А ее тепло ему было не нужно. Точнее, оно было нужно когда-то, но тогда Марии Карловне была нужна больше работа, чем маленький сынок, и сыновий огонек тепла со временем угас… Она зарыдала. Она зарыдала и чуть не задохнулась от нехватки воздуха. Все просрала со своей работой. Сама дала парню жизнь, сама эту жизнь просрала на своей работе. Спасибо, что Гриня ее хоть матерью зовет.

Спасибо, Господи, что у него есть жена, вторая мать, которой он, по крайней мере, нужен. В общем, отрезанный ломоть, правду люди говорят. Отрезанный не жизнью, а самой матерью.

Кузя. Кузьма. Как только среднему сыну исполнилось шестнадцать, и он выпросил паспорт, на следующий же день его след простыл вместе с вещичками из комнаты. Сначала подняли тревогу, но он позвонил сам и сказал, что так надо, что жить с ними не будет, просит денег, но если не дадут, не обидится.

Мать с отцом чуть не ошалели, но он обещал звонить каждую неделю, иногда просил подписать и выслать какие-то бумаги, пока несовершеннолетний.

По подписанным доверенностям родители поняли, что Кузя не шутил, его помотало по земному шарику, будь здоров. Чем занимался, непонятно. Но после полугода такого пропадания, когда родители поняли, что родили цыганенка, вернулся, чтобы показаться, что живой, здоровый.

И опять за бумагами: делал еще один загранпаспорт, хотел рвануть подальше от родины. На вид был вполне упитан и ответственен, и Мария Карловна, понимая, что изменить мужское решение нельзя, сделала, как просил сын, умоляя хотя бы звонить.

Он звонил. Раз в месяц, регулярно. Сердце, обливаясь кровью, сделало пометку: «еще один отрезанный ломоть».

Третий сын Васька.

И тут она опять отодвинула фотографии от себя, посмотрев в окно, вспоминая сегодняшний день, а точнее, вечер.

Дела с семьей обстояли плохо, только работа спасала дело. Всегда поддерживающий принцип: если не помогают антибиотики и капельницы, значит, надо просто переспать, переждать и перепукать проблему – помогал ровно сорок восемь лет.

Ровно до этого момента. Когда дела пошли совсем плохо.

Вася пил. Пил конкретно и беспробудно. Потом пробуждался, три месяца возвращался к обычной жизни: работа айтишником, мотики, девушки, музыка.

Вася был красавцем, умницей, музыкантом. Но два года назад стал пить. И пил он из-за панических атак. Она сходила с ним к психиатру, тот выписал сильные лекарства.