Волшебный возок. Большая сказочная повесть

Когда Вагик глянул на него, жеребёнок-оленёнок приветливо закивал головой и произнёс:

– Здрасьте, я – Радунок!

После этого он тоненько заржал и уже на всех четырёх ногах начал носиться вокруг Вагика.

Вагику стало ещё веселее. Они побегали с Радунком наперегонки.

Сначала бегали просто, а потом с прыжками. Прыгать Радунок был мастер. Набегавшись и напрыгавшись, они пошли бок о бок, и Вагик трепал Радунка по тёплой ласковой шёрстке.

Но вот впереди показалась небольшая деревенька. Интересно, кто там живёт? Вагик вглядывался и пытался угадать – ждут ли его там волшебные приключения? И какие – весёлые или страшные?.

.

Когда Вагик оглянулся, рядом с ним был уже вовсе не Радунок. Кто-то совсем другой.

Это существо было похоже на цаплю с длинным носом. Вытянувшись в струнку, оно старалось как можно лучше рассмотреть деревеньку.

– Удивительно! – сказало существо, заметив, что Вагик обернулся. – Почему ты, Вагик, мне не удивляешься? Неужели ты уже знаешь, что я – Удивина?..

Удивина зря беспокоилась, что Вагик не удивляется.

Он смотрел на неё молча как раз потому, что ничего не мог сказать от удивления.

Хотя Удивина была похожа на цаплю, и у неё даже были крылья, но её длинный нос вовсе не был клювом. Он принюхивался ко всем доносившимся запахам, в то время как любопытные глаза высматривали что-нибудь интересное. А на макушке торчали два острых чутких ушка.

От того, что Удивина старалась вытянуться как можно выше, чтобы заглянуть подальше, она всё время немножко подпрыгивала на месте.

И похлопывала крыльями, которые, кажется, только на это и годились.

– Какая странная деревенька, – сказала Удивина Вагику и запрыгала от нетерпения. – Пойдём туда поближе.

У Ломальщика

Деревенька лежала в стороне от дорожки. Но стоило Вагику, Сознателю и лошадке Воленс захотеть пройти рядом, и дорожка постепенно сдвинулась туда.

Смотреть на эту деревеньку вблизи было больно. Когда-то её домики были аккуратными и красивыми. А теперь…

В деревеньке никто не жил.

Да и как в ней жить? Стёкла в домах повыбиты. Двери сорваны с петель. Крыши из золотистой соломы все в дырах, а крыши из красной черепицы совсем разорены – словно кто-то швырялся черепицами, чтобы посмотреть, как они разбиваются вдребезги. Черепичными осколками были засыпаны и тесовые крылечки, и грядки на огородах. Ветки на деревьях были обломаны. Кусты смородины были примяты к земле.

Всё это было удивительно. Но заходить в деревеньку не хотелось.