Духовный цветник оптинских старцев. Утешение, покой и радость

Игнатий Брянчанинов так говорил о преподобных Леониде и Макарии: «Оба старца были напитаны чтением отечественных писаний о монашеской жизни, сами руководствовались этими писаниями, руководствовали ими и других, обращавшихся к ним за назидательным советом… Никогда они не давали советов от себя: всегда представляли в совет изречение Святого Писания и святых отцев… Это давало советам их силу: те, кто хотели бы возразить на слово человеческое, с благоговением выслушивали слово Божие и находили справедливым покорить ему свое умствование».

На первое место оптинские старцы всегда ставили смирение, в котором мыслили сущность христианской жизни. «Есть смирение – есть все, нет смирения – ничего нет», – говорил преподобный Макарий Оптинский. Потому и жизнь монашеская состоит в основном не в выполнении внешних правил, а в борьбе со страстями, в очищении сердца, в смирении, в стяжании Духа Святого. Именно в этом – в смещении акцента с внешней стороны духовной жизни на внутреннюю – и заключается главная особенность оптинского старчества.

Еще одной важной чертой оптинского старчества являлось то, что оно было неотделимо от общего строя обители. Старец не был одиночкой, отгородившимся от внутренней жизни обители. Он стоял во главе ее: без его совета в обители не предпринималось ничего важного. Старец духовно объединял все лучшие силы обители.

Старцы помогали людям в их невзгодах, давали советы, как поступить в той или иной ситуации, приводили на путь покаяния.

И даже в годы безверия, когда власти всеми силами пытались прервать духовную связь с оптинскими старцами, в сердцах людей продолжали теплиться вера и любовь. И когда в 80-х годах XX века обитель возродилась, возродились и традиции оптинского старчества. И по сей день поток людей в Оптину пустынь не иссякает.

«Смиренный лев»

Преподобный Лев Оптинский

Отец Лев, в миру Лев Данилович Наголкин (1768–1841), основатель оптинского старчества, с достоинством нес эту ношу.

Монашеская жизнь о. Льва началась в Оптиной пустыни, где он два года был послушником. Потом были Белобережская пустынь, Чолнский монастырь, Александро-Свирский монастырь и Валаам, где будущий старец прошел суровые испытания, а затем – вновь Оптина пустынь.

Двенадцать лет старчества в Оптиной были нелегкими – доносы, интриги, гонения.