За Христом

Конвеером дело быстрее пошло, я себя в уме похвалил, да вдруг бутылочки из рук посыпались. Зашедший в этот момент к нам отец Исидор сказал на это: «Что, отче, тщеславная мысль посетила?» Отправили меня бельё гладить.

В обители ночью меня призвали читать шестопсалмие. Волновался так, будто в первый раз его читал. Во время Честнейшей я на колени встал, а тут какой-то старичок-схимник мне коврик под колени даёт. Это был схииеродиакон Илларион (Дзюбанин) – старец известный. Он, как и мой папа 1924г.р.; воевал, как папа.

Только в 1950 году папа на маме женился, а он в монастырь ушёл. Меня в свою келью позвал, хотя тут это не принято. Попросил молиться за своих усопших (* мой папа в 1996м умер, а о. Илларион – в 2007 году, 2021г.).

Целый день я молился в костнице обители, сидел на стасидии, которой лет 200, и говорил глазницам черепов: «Братики, помяните меня во Царствии Небесном!» Один монах крикнул мне с балкона: «Рано ты из мира ушёл!» А я ему: «А Вы вовремя?»

Из всех паломников только меня впустили в монастырскую библиотеку.

Древние рукописи и манускрипты – встрепенулось сердце архивриуса и любителя старых бумаг Подымы. Отец Иеремея – настоятель обители, любезно позволил мне причаститься в алтаре в день св. Антония Великого – основателя монашества. За окном алтаря вставал мой РОЗОВЫЙ РАССВЕТ над гладью Эгейского моря.

Из разных встречь отмечу следующие: монах Лавры Афанасий (Усенко) хвастался мне, как смиряет старцев из Украины. Ионе Одесскому говорит: «Ты зачем в мантии приехал и крестом машешь? Тут что, бабки деревенские?!» И Зосиме Донецкому, тыча пальцем в его облачение с

Херувимами и Серафимами: «Ты что, вождь краснокожих – в перьях весь?!» (* этот лжемонах или монах сомнительный до сих пор чудит, только по Интернету, 2021г.

).

Старец-грек сказал мне по-русски: «Монах-молитвенник из тебя так-сяк. Твоё призвание от Бога – УТЕШАТЬ. Вот и УТЕШАЙ ВСЕХ!» В Лавре на меня произвели впечатления часы солнечные из белого мрамора возле жертвенника язычников.

Их храм рухнул, как только Божья Матерь вступила на этот полуостров. Там два 1000-летних кипариса: на одном турки монахов повесили, разбивших огромный мраморный фиалий (бассеин для святой воды, из которого турок хотел ванну сделать); на другом ветви до сих пор согнутые (св. Афанасий храм за один день построил в Х веке, а бесы сидели на дереве и недовольно улюлюкали).

«У нас есть свободные пещеры. Оставайся», – сказал мне монах-отшельник из суровой Карули.