Демоны Марфы

Марфа наблюдала, как Федя замер, когда к припаркованному автомобилю с разных сторон бесшумно ринулся молодняк, моментально оцепив в кольцо непрошеных гостей.

– Значит, собаки. Умно, – скупо похвалил Федя, открывая дверь, а самая дерзкая дворняга тут же сунула морду в щель и жалобно заскулила, учуяв незнакомый, но почему-то опасный запах.

– Так намного меньше посетителей, – безразлично кивнула Марфа, а стая преданно завертела хвостами, признав хорошо им знакомого человека. Она потрепала по холке нескольких самых крупных собак, шепнув им что-то ласковое, и потащила за ноги Павла Андреевича, как будто в её распоряжении не было пары дополнительных мужских рук, но Федя перехватил инициативу, с искренним любопытством спросив:

– Ты просто скормишь его этим монстрам?

– Нет.

– Угу, – тело подняли к парадному входу, протащили через танцевальный зал и бросили в комнату без окон, где имелся относительно целый диван, навевающий мысль о советских гостиницах и диковатый под лепниной с ещё сохранившимися, хотя и почерневшими ангелочками, – и что теперь?

– Подождём, когда клиент очнётся.

– И?

– И дадим шанс осознать свои ошибки. То есть я дам, а ты не будешь мешать.

– Что-то это не очень похоже на путешествие с обратным билетом, – Федя провёл указательным пальцем по слою пыли на подоконнике, задержав взгляд на повторяющихся круглых отпечатках, – но вот ты часто здесь бываешь. Где хранишь уже сделанную работу? Закапываешь позади дома?

– Не смешно.

– Что-то я не очень улавливаю, а какой ты используешь метод убеждения? Или здесь в подвале спрятана дыба?

– Дыбы нет, – Марфа проверила дыхание Павла Андреевича, поставила рядом бутылку с водой и уселась на пол, подперев снаружи единственный выход из помещения с пленником, – это и не нужно. Они всегда повторяются. Выбирают одинаково.

– Звучит знакомо. Кстати, он очнётся через полчаса. Максимум.

Марфа извлекла из-под отломанных половых досок жестяную банку с печеньем и милостиво протянула Феде, вскользь заметив, что притихший вожак стаи предпочитает держаться на расстоянии и не бросился за угощением, как это обычно бывало.

– Про фальшивую маму ты говорить не желаешь, но что насчёт Тани? Ты же не можешь не знать, что произошло.

– Какая тебе разница? Её больше нет.