Мать. Вопросы и ответы 1953 г.

На самом деле, это была просто крайняя степень отупения, полностью бессознательное состояние. Тех, кто умеет медитировать по-настоящему, очень мало. Кроме того, здесь нужно учитывать еще и следующее обстоятельство. Человек, подчинивший себя строгой самодисциплине и потративший многие годы усилий, добившийся такой глубины медитации, которая позволяет ему входить в сознательное общение с Божественным Присутствием, не может не измениться за время всей этой работы, меняется его характер, меняется его образ жизни, и, что очень важно, у каждого это происходит по-своему.

Случается, например, резкое раздвоение личности, когда, с одной стороны, с помощью медитации человек способен входить в непосредственную связь с Божественным и познает радость, высшее счастье от единения с Ним, а с другой – после медитации, возвращаясь к повседневной жизни, становится самым обычным человеком, его поведение ничем не отличается от поведения всех людей, а иногда оно даже намного хуже. Это действительно так, я просто знаю таких людей; если они не занимаются медитацией, это самые заурядные люди, которые в жизни делают все то, что человеку, решившему совершенствовать себя, как раз делать не следует: тратят время на сплетни о других, заняты только собственными делами и собственной персоной, словом, во всем поступают как последние эгоисты, стремясь в жизни только к достижению личного блага; о других они вообще не думают, никогда никому не помогут и вообще никаких высоких устремлений у них нет. И вместе с тем в медитации они достигают связи с Божественным. Именно такие жизненные примеры приводят людей – людей, познавших до какой степени трудно переделать всю эту жалкую внешнюю природу, доставшуюся нам вместе с телом, как трудно преодолеть себя, изменить свое поведение, – к убеждению, которое можно выразить примерно следующим образом: «Этого нельзя изменить, потому что невозможно, не стоит и пытаться; приходя в мир, мы обретаем это тело, созданное из праха, пусть же оно и возвращается в прах, а вы готовьтесь к уходу из земного мира, оставьте его таким, каков он есть; единственное, что нужно делать, – бежать отсюда как можно быстрее, так что если все оставят этот мир, его больше и не будет, а значит, не останется и страданий, уродства, насилия».

Что ж, это логично. Но если вы возразите им: «Не кажется ли вам, что ваше предложение покинуть мир, предоставив остальным самим выбираться из океана его тягот, слишком эгоистично?», они ответят: «А пусть остальные поступают так же, как и я.