Любовные песни орков

– Что… что петь? – глупо переспросила Женька, по инерции подошла ближе и опустилась на колени возле мальчика.

– Орки меня забери, да я и забыл, что вы ни фига наших песен не знаете… Тогда можешь воздух в рот выдыхать? Это просто, ты справишься.

Женька вспомнила, как одна бабушка рассказывала что-то похожее, как она была медсестрой и вот так спасала людей ещё до Занавеса, когда переселенцы в панике ринулись в обе стороны и в великом столпотворении подавило, наверное, сотни, если не тысячи.

Женька с сомнением наклонилась к мокрому и холодному личику и малец брызгами закашлялся прямо на её щёки и волосы, пустил пузыри и тут же захныкал, выплёвывая ещё воду.

Зомбец убрал руки с грудины, снял куртку, вытащил из рюкзака одну ленинскую монетку и сунул во внутренний карман, намотал это всё на ребёнка и поддел за шею и колени, встал и зло бросил Женьке:

– Скажи хотя бы, куда его нести? Он теперь не замёрзнет, но лучше показать его врачу. У вас хоть врачи остались?

– Зачем нам врачи? – Женька требовательно протянула руки, чтобы забрать ношу, но тот угрюмо отказался, и пришлось махнуть на бывший пионерлагерь, где главные ворота.

– Угу, а вы так одичали, что операции разучились делать? – зомбец хмуро шагал по заросшей тропинке и косился на Женьку. – Я слыхал, в Союзе раньше медицина-то была.

– Была, да сплыла. Нормальные врачи знахарями сделались, а мясники… пошли котлеты лепить.

– Ну-ну. И спасать мы больше не умеем, – зомбец снисходительно, но с жадным любопытством оглядел Женьку от макушки и до пяток.

Он смотрел так, что привыкшая к живому интересу деревенских парней Женька почувствовала себя абсолютно и сокрушительно голой. Оставшейся от Союза старой одеждой она брезговала – мало ли кто носил все эти вещи, от родной матери ей ничего не досталось – круглая сирота, так что привыкла к домотканому сарафану, доходившему до сапог, и к грубой дублёнке… Но рядом с затянутым в нечто без швов и пуговиц мужчиной Женька вдруг осознала себя какой-то деревенщиной.

И тут же одернула себя – ей ли робеть перед жалким воришкой?

– А вы что умеете? Воровать? – и Женька выразительно прошлась по отяжелевшему карману с добычей зомбеца. – И вообще, ты что, меня не боишься?

– Тебя? – он насмешливо задрал брови, теснее прижимая к себе вяло стонущего ребёнка.