Весенняя жатва

Собака поднялась с земли и приветливо замахала подмокшим хвостом, словно специально дожидалась именно его, и жалобно заскулила. Машинально потрепав её по спине, Горчаков сел на сырую скамейку и устало прикрыл веки.

С женой они почти перестали разговаривать – Ритка замкнулась, ушла в себя и скупо выдавливала только самые необходимые слова. Она похудела и превратилась в собственную тень, но исправно ходила на работу и поддерживала быт, избегая любого лишнего упоминания их исчезнувшей дочери.

Скулившая собака ластилась к Горчакову и вдруг что-то переменилось внутри, словно стало не так одиноко, не так безнадёжно.

Мокрый нос уткнулся в колено и Горчаков тихо проговорил, обращаясь скорее к себе:

– Всё наладится, слышишь?

Слипшаяся шерсть встала дыбом и собака подскочила, поставив тяжёлые лапы на плечи Горчакова и пригвождая того к ледяным доскам скамьи. Дворняга страшно зарычала и невероятным прыжком перемахнула через голову – человеческое зрение ухватило только росчерк мелькнувшей тени.

Она была на дереве – маленькая женщина со спутанными длинными волосами, превратившимися в огромный колтун, зависла на ветке метрах в пяти от асфальта и не сводила глаз с собаки, грозно рычащей внизу.

Щеки и лоб чумазой беглянки были покрыты коростой, отросшие ногти превратились в когти, а недвусмысленный оскал предупреждал об опасности и чужеродности самой природы этого нового существа.

Андрей Горчаков плавно приподнялся, откашлялся и позвал её:

– Вы можете спуститься сам? Собака не тронет, не бойтесь, с этим мы разберёмся.

Как вас зовут?

Женщина дёрнула шеей, как голубь, торопливо выискивающий рассыпанные хлебные крошки, и двумя круглыми зрачками уставилась на участкового, так и не убрав клыки. Встретившись с ней взглядом, Горчаков уже не сомневался – плохи наши дела. Собака медленно отступила и снова ткнулась носом в его бедро, демонстрируя готовность защищать, если потребуется.

– Сейчас я позвоню спасателям, а вы постарайтесь пока не свалиться с дерева, хорошо? Всё-таки высоковато, – Горчаков вдруг понял, что нипочём бы не забрался так высоко – там просто не было подходящих веток.

Из углового дома вышел седой гражданин в дурацкой шляпе и картинно замер, остановив свой взор на верхушке дерева. Горчаков припомнил – это инженер Трубников, месяц назад потерявший взрослую дочь и до сих пор ежедневно звонивший в участок, чтобы узнать, если ли новости. Новостей не было.

– Боже, Ниночка, что ты там делаешь? – Трубников поперхнулся.