С ней что-то не так

– Что ты себе позволяешь?! Вздумала ночевать где попало и даже не позвонила матери! Считаешь, что тебе теперь можно вот так, раз поступила в универ? Вся из себя взрослая, да? А ведь мы с папой платим за всё и ты должна, просто обязана уважать наше мнение и наши правила.

Она рывком втащила меня в квартиру, не дождавшись инициативы, и громко захлопнула дверь. Какая эмоциональная, надо же, прямо жутко сердится, даже не контролирует свой голос.

«Эта её подружка наверняка наврала, я же поняла по заискивающему тону.

И вид у неё сейчас такой… возмутительно сияющий. Она точно была с мужчиной».

– Я потеряла телефон, мама. Извини.

«С чего бы она такая спокойная? Держится нагло и слишком вежливо. Что-то скрывает. Полегче. Нужно что-то вразумительное сказать, но что? Жаль, что Эдик не её родной отец… Он бы нашёл слова, а так она не будет его слушать».

– А почему ты не на занятиях?

– Я потеряла и рюкзак тоже, нужно забрать кое-что.

– Боже! А где твоя одежда? Что это на тебе? Откуда это? Где ты была, говори!

– Мама, успокойся.

Мне нужно побыть одной.

Она замерла в нерешительности, и тут я увидела след – совсем маленький, аккуратный ожог от клыков прямо над ключицей.

– Вчера заходил твой профессор, принёс рюкзак. Сказал, что ты забыла его на лекции. По-моему, это странно, что он приехал прямо сюда. Ты была с ним, да? Он чересчур взрослый для тебя, Яна.

Меня так захватили ярость и возмущение, что я задрожала всем телом и с большим трудом подавила порыв припасть к земле и приготовиться к возможному нападению.

Нет, сейчас я не находила в себе ни грамма привязанности к этой слабой человеческой женщине, когда-то бывшей мне матерью и, очевидно, заботившейся обо мне до сих пор, как положено, ведь у меня не было причин сомневаться, что она хорошо справлялась со своими родительскими обязанностями. В квартире прибрано и пахнет свежей человеческой едой – я уже научилась различать эти чудовищные и агрессивные запахи, и сквозь её встревоженные мысли проглядывало искреннее беспокойство обо мне.

Не думаю, что могла бы ответить ей тем же, но мысль, что кто-то из наших пробрался сюда и питался моими – теперь бывшими? – родными казалась такой… неприемлемой. Как будто кто-то покусился на нечто, принадлежащее мне по праву, и следовало отогнать другого хищника от моей законной добычи. Не то, чтобы я сама собиралась… Это довольно трудно объяснить.