Семейный cекрет Горюновых

Дима резко остановился и повернул моё напрягшееся тело к себе, вероятнее всего намереваясь продолжить расспросы о причинах странного поведения фальшивой подружки, а я поддалась импульсу – подняла стиснутые пальцы и разорвала кулёк, неловко засыпав кончик его носа, подбородок и – не так уж удачно – куртку солью.

Он чертыхнулся и отпихнул меня, стряхивая остатки внезапной атаки, и сплюнул то, что попало в рот.

– Ты совсем сдурела?! – он впал в предсказуемое для человека бешенство, ни единым жестом не выдавая сходства с ночным монстром.

 – Это что, соль? Ну что за тупые шутки?!

Он всё ещё плевался, ожидая любого мало-мальски внятного ответа и отступив на пару шагов, точно я была непредсказуемым и крайне опасным предметом, а потом вдруг вытер губы рукавом и коротко хохотнул. Слегка рассердилась – что тут вообще может быть смешного, я же только что швырнула в него пригоршню соли, разве нет? А он не исчез с хлопком, стоит здесь и нагло ухмыляется, точно я задумала понятное только ему озорство.

Глядя на моё возмущение, он уже откровенно заржал, а кончилось всё тем, что мы оба чуть не покатывались со смеху, схватившись за руки, как дети. Отсмеявшись, он обнял меня и сообщил, уткнувшись носом прямо в ухо:

– Никогда в жизни у меня не было настолько слетевшей с катушек девушки. И знаешь что? Мне нравится.

Отстранилась как раз вовремя, потому что к нам спешила его мать, высокая женщина в парке мехом внутрь и джинсах на изящных и длинных ногах.

Прохожие, в основном те самые мамаши, кидали на неё завистливые и неодобрительные взгляды, но винить их не за что – только Горюнова в своём возрасте могла выглядеть, как сногсшибательная пятнадцатилетняя красотка. Без преувеличения – поставь нас рядом, и на меня никто и не взглянет, хотя я не жаловалась на недостаток мужского внимания. Лишь одна деталь заставляла верить, что это взрослый человек – слишком холодное и настороженное выражение, отпечатанное в глубине её глаз.

Впрочем, сейчас оно было несколько иным, потому что смотрела она не на соседей, а на своего сына, обнимавшего меня любимую посреди Поклонной горы. Смотрела неожиданно ласково и даже с надеждой, и я машинально распрямила спину, чтобы не сутулиться и вообще соответствовать щекотливой ситуации знакомства с родителями.