Семейный cекрет Горюновых

Волосы торчком, глаза в слезах и вообще видок ополоумевший, но это всё ещё была я. Вроде бы.

Аккуратно задрала на животе водолазку и внимательно ощупала тёплую кожу, покрытую мурашками. Ничего такого… подозрительного. Это бред. Детализировать мыслительные процессы не хотелось, так что я распрямила плечи и гордо предстала перед изумлённой публикой.

Горюнова была способна только на то, чтобы моргнуть и присесть на диван, а Дима неожиданно холодно протянул, как будто это не он со всей яростью колошматил несчастную преграду, чтобы извлечь меня на свет божий:

– Может быть, я что-то пропустил…

– Да что вы строите из себя ревнивых родственников! Я не беременна, ясно?! Этого не может быть, – и широко развела руки, как будто мои привычные формы доказывали этот бесспорный факт.

Ответом были тишина и неодобрение, неприятно повисшее в воздухе. Сзади раздались шаги и я даже порадовалась, что они наконец отлепились от меня и дружно выдохнули, когда Аня дотронулась до моих запястий и опустила раскинутые руки.

– Никто тебя не обвиняет, ну же, успокойся, хорошо? – она стояла позади, но я узнала этот голос с хрипотцой, только сейчас он был заботливым и даже немного покровительственным. – Тебе надо отдохнуть. Почему бы Полине не остаться сегодня? В детской найдётся лишняя кровать, которую купили на вырост. Я присмотрю за ней, мне не впервой заботиться о младших.

– Но я в порядке! И мне пора домой! – выпалила и побежала к выходу, но Аня поймала уже около вешалки и погладила по плечу – в большом зеркале отразились обе наши фигуры, напоминающие двух любящих сестёр, и она точно была старшей и ответственной, а я младшей и непослушной.

Всё изменилось в мгновение ока, и была бы у меня шерсть на спине, стояла бы дыбом. Сейчас я была испуганным зверьком, а она – охотницей, вот-вот готовой спеть триумфальный аккорд и растерзать ещё тёплую и такую вкусную добычу. Если бы она облизнулась с хищным видом, я бы не удивилась ни капли.

Её ладони, шершавые от постоянного контакта с водой, превратились в дьявольский капкан и я почти безнадёжно стряхнула путы, не желая даже представлять, что каким-то извращённым образом мы с ней можем быть родными сёстрами.

Животное чутьё подсказывало, настолько близка опасность, так что я еле сдерживалась, чтобы не вскарабкаться куда-нибудь повыше или даже запрыгнуть на антресоль.