Завещание ангела

Вера же снова вскочила и принялась раскладывать на стойке продукты, между прочим бросив:

– Ты не помнишь, но под эту песню мы с тобой танцевали целый век назад. Конечно, пластинка не настолько старая, но квартира та же. Мы жили здесь с тобой. Вдвоём.

Радужное настроение, только что заполнявшее комнату, мгновенно испарилось. Марфа с вытянувшимся лицом потопала мыть руки, а Федя, рванувший было сгладить некрасивую Верину выходку, наткнулся на хлопнувшую перед носом дверь. Постучав для приличия пару раз, Федя услышал оглушительный шум воды из всех кранов и несолоно хлебавши вернулся к виновнице происшествия.

Вера с невинным видом обняла колени и промурлыкала:

– А что я такого сказала? Я же не виновата, что это так и есть. Мы здесь жили и были женаты. Нам было замечательно. Исторический факт, не более того.

– Обязательно ей об этом сообщать? – Федя навис над девушкой и понизил голос до угрожающего шёпота.

– А почему нет, собственно? – Вера даже не смутилась. Ни капли. – Вы же не вместе.

С какой стати я должна беречь её чувства, если она их никак не выражает? Уверен, что они вообще там имеются, кроме банальной ревности? Сколько раз она тебя уже послала? А ты всё бегаешь за ней, как последний дурак. Поверь, когда ты вспомнишь прошлое, тебе не придёт в голову так унижаться. Ты будешь любим, и причём – взаимно. А это вовсе не так уж мучительно, как ты воображаешь. Попробуй! – она игриво потянулась, позволяя юбке сползти её на пару сантиметров вниз.

– Ты заколола её приёмного отца! Имей совесть.

Видишь же, она жутко бесится, когда ты так напираешь.

– Ну, я-то в своём праве. Кроме того, Фила заказала твоя дражайшая мать, а сама Марфа, на минуточку, предала Фила, развязав мне руки. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что может случиться. Я всего лишь восстановила справедливость, разве нет? И в результате освободила тебя. Мы все так или иначе послужили инструментом или причиной завершения биографии Фила, так что тут ещё обсуждать?

– Марфа не знала, что вы с моей матерью заключили договор… – Федя запнулся на полуслове, по привычке назвав мать так, а не по имени-отчеству, как он упорно пытался себя приучить.

– И что это меняет? Она рисковала Филом вполне сознательно. Аминь.

– Как ты можешь быть настолько толстокожей?

– Что, не нравится? – Вера вдруг вся потянулась к Феде, но тот отпрянул от такого бешеного напора.

– Не хочу быть похожим на тебя, – и сразу же пожалел о сказанном, это было уже слишком.