1+2: Честная книга о материнстве от мамы двойни

У плода уже сформированы основные органы и их отчетливо видно на экране монитора. Можно и пол узнать, но обычно на этом сроке его говорят за отдельную плату.

Я дрожала и в тот день. Я боялась патологий. На тот момент, мне казалось, что если пойдет что-то не так и в малышах обнаружат изъян, вся вина ляжет на меня. Это же я их вынашиваю, это же во мне они зародились.

Врач медленно водил по обляпанному в смазке животу:

«Ну что вам сказать. Тройни у вас не получилось, – подмигнул доктор, – но вышла отличная двойня».

Я распылалась в улыбке, будто до этого не знала, что ношу двойняшек. Врач продолжал колдовать правой рукой, выписывая круги и смотря в экран.

– Патологий нет, – объявил он.

Я разревелась.

– Нет, реветь не надо, вы что тут устроили, – мягко сказал врач, – все хорошо.

– А воротниковая зона? – я стала начитанной на предмет возможных патологий, в частности синдрома Дауна, – носик прослеживается?

– Малыши отличные, – заверил доктор, – вот машет вам рукой.

Сейчас фотографии напечатаем. Идите, гуляйте, думайте о хорошем, жду вас на 16-й неделе. Если не здесь, то делайте в другом месте скрининг. Его смотрят в динамике.

Потом я получила распечатку с анализом крови – список патологий и цифры напротив, которые мне ни о чем не говорили.

В 16 недель на второй скрининг я отправилась с подругой. К тому моменту из двух родителей осталась только я одна. Марина сидела рядом и держала за руку, когда врач обследовал мой живот.

– Хотите знать пол?

Мы хором ответили: «Да».

– Мальчики, – улыбнулся доктор, – два здоровых малыша, все в порядке.

Я сдала кровь, и мы с Мариной вылетели из больницы на зимний прохладный воздух. Мы бодро шли к ближайшему кафе, чтобы сесть и обсудить. «Пацаны, два пацана. Будут твоими защитниками». Маринка скакала впереди, окрыленная и счастливая. Я поддакивала: «Да-да, защитники».

Через несколько дней я вернулась за анализами в лабораторию, открыла листок и пробежалась по горизонтали.

Глаза уперлись в первую строчку: «Высокий риск синдрома Дауна».

– Что это? – тыкнула я листком в девушку, – мне может, кто объяснить?

– Я только выдаю результаты, – равнодушно отрезала девушка на ресепшене, – вам ваш лечащий врач все объяснит.

Я вышла на улицу, задыхаясь. Но и там не хватало кислорода. Я набрала Марину и сказала, что у меня риск рождения ребенка с синдромом Дауна. То, чего я боялась больше всего, претворялось в жизнь.