Хозяин дома

«Зачем? Ради чего?» – словно спрашивали его эти прекрасные, полные горечи глаза.

Этот немой диалог между ними продлился буквально долю секунды – рука Формовщикова всё ещё была занесена перед, возможно, последним в этом бою ударом. Но в эту долю секунды он-то как раз и не хотел бить. Да, он – боец; да, это его ремесло; да, то, что он делал, не было завязано только на нём одном. Его подготовка, его битвы, его победы – неотъемлемой частью этого были труд и участие его тренера, Алексея Александровича. Все одержанные Дмитрием победы были их совместно пожатыми плодами – плодами их общего труда.

Перед Алексеем Александровичем Формовщиков всегда чувствовал огромную ответственность, и искренняя радость наставника, наблюдавшего очередной успех своего подопечного, Дмитрий ценил намного выше любых титулов и наград. В эти моменты Формовщиков даже забывал о себе и хотел лишь радовать любимого тренера, видеть, как тот счастлив за своего воспитанника. Все эти «приступы самолюбования» приходили к Формовщикову позже – но никогда при Алексее Александровиче. И у него одного после произошедшего в этот вечер Дмитрий позже просил прощения.

Кратчайшая потеря Формовщиковым концентрации привела к тому, что его добивающий удар с правой хоть и состоялся, но произошло это на долю секунды позже, чем того требовала ситуация. И лежащий на спине противник сумел эту атаку заблокировать, следом нанеся точный удар в челюсть Дмитрия. Формовщикова повело, а его оппонент сумел использовать свой призрачный, как ещё секунды назад казалось, шанс подняться на ноги до окончания раунда.

Первый раунд заканчивался через пятьдесят секунд, а бойцы снова продолжали бой в стойке. Дмитрий отпустил все отвлекавшие его мысли и снова пошёл в наступление.

И вот он снова выцеливает голову непобеждённого тайского боксёра. Тот, кажется, не прочь перевести дух и с нетерпением ждёт перерыва: за этот раунд им были пропущены тяжелейшие удары. И тут Формовщиков наносит левый прямой, рассчитывая поразить челюсть противника, но тому каким-то непостижимым образом удаётся поймать руку Дмитрия и совершить бросок через плечо.

В исполнении Формовщикова подобное смотрелось бы куда привычнее, чем в исполнении его куда менее подкованного в борьбе оппонента. Но, тем не менее, всё произошло именно так. Сто десять килограмм живого веса с грохотом упали на настил ринга, и зал громко ахнул. Но только один Формовщиков в эту минуту действительно осознавал, что его дело плохо.