Адекватное познание реальности, или Как заставить облей думать?

Но почему же они медлят? Почему уже несколько тысяч лет топчутся на месте? Не в том ли дело, что они не чувствуют ничего принципиально отличного от того, что чувствуем и мы, нормальные люди, только они придают этим явлениям совершенно иной смысл, нежели придаём мы? И смысл, даруемый ими, никак не соответствует реальной сущности воспринимаемых вещей. Все те явления, которые они называют "чудесами" и приводят в защиту своих взглядов, на деле являются чем-то совершенно иным. И именно поэтому все их "духовные практики" – это бег на месте.

Их мышление – смесь мизерной эрудиции и невероятно низкой критичности, где регулярные систематические факты игнорируются, а случайности и единичные случаи возводятся в ранг незыблемой системы. Их мышление – узкая извилистая тропинка, забитая ворохом случайного мусора, в глубинах которого учебники по физике и палеогенетике погребены под разлагающейся массой смехотворных статей из ярких глянцевых журналов и под спудом никчемных собственных неструктурированных впечатлений и эмоций.

Они существуют в мире, вымышленном инфантильным воображением.

Адекватное познание реальности,

или

Как заставить облей думать?

Вопрос объективности наших знаний о мире всегда остро стоял в философии познания. Впрочем, волновал он не только маститых философов прошлого, отдыхавших в бочках или пьющих яд, но и самого заурядного обывателя настоящего, так называемого "диванного философа". Даже ребёнок, едва научившись говорить, первым делом принимается задавать вопрос "Почему?" – что говорит о попытках разобраться в мироустройстве уже посредством его ещё несформированного мозга.

Главным образом вопрос познания действительности предстаёт в следующем виде: насколько реально то, что мы знаем?

Насколько наши знания о действительности соответствуют самой действительности?

Можем ли мы вообще утверждать, что существует некая объективная реальность?

И если объективная реальность всё же существует, то можно ли её познать?

С разным успехом в те или иные века философы разного толка пытались по-своему ответить на эти вопросы: от Канта, провозгласившего принципиальную непознаваемость "вещи в себе" (то есть внутренней сути вещей), до Гегеля, провозгласившего безусловную познаваемость всякого явления и снабдившего последующие поколения конкретными методами осуществления этого процесса, впоследствии основательно и добросовестно переработанными Марксом и Энгельсом в их теории диалектического материализма.