Я поживу еще немного

Вслед за ними в кусты полетела банка тушенки.

А тем временем дети, до смерти напуганные, с несчастными лицами стояли в стороне.

Я не выдержала и разрыдалась. Вся эта картина растеребила мои чувства до глубины души. Мне было больно наблюдать беспомощность и отчаяние отца маленьких детей. Еще я дико злилась на мужчину, посмевшего выбросить еду, которая предназначалась детям. По-детски как-то злилась, словно лишили ужина не тех детей, что стояли у магазина, а меня.

Внутри меня в это время умерло что-то хрупкое и живое.

Так я знакомилась с жестоким миром…

Хотелось отогнать нахлынувшие воспоминания. Но это было почти невозможно. Я шла по мокрой поселковой тропинке, такой родной, и вдыхала бодрящий запах весеннего утра. Свежий, чистый воздух кружил голову, я с щемящей ностальгией разглядывала каждую деталь: деревья, кусты, дома, канавы, сорняки… И все здесь напоминало мне о голодном детстве. Я видела это так ясно, как будто все случилось вчера. Яркие и тревожные образы разворачивались перед глазами.

Они действовали на меня, словно анестезия. И я совсем ничего не чувствовала, словно это было не со мной…

Помню веранду, опрокинутую кастрюлю, безобразно разбросанные косточки вокруг… И маму… Она отчаянно вырывала из пасти Джины, нашей собаки, кость с мясом, которую та крепко держала, стиснув зубы. Мама кричала, бранилась, била собаку ногами. От волнения и злости ее лицо побагровело, волосы растрепались, а глаза отражали испуг и растерянность, смешанные с яростью.

Джина – старая и очень умная собака. Она опрокинула кастрюлю с дешевым суповым набором – находкой для бедных, – из которого мама собиралась приготовить обед.

Все были голодны, и голод управлял ситуацией. Джина выглядела напуганной, но, несмотря на побои, не выпускала кость изо рта. Я хотела что-то сказать маме, остановить, но все произошло так быстро и неожиданно, что я не решилась вмешаться… Мне стало стыдно за маму: эта борьба была так нелепа!

Очень больно об этом вспоминать, и в сердце щемит, когда я вижу перед собой образы мамы и Джины… Во всех этих историях – моя «маленькая смерть»… Ведь каждый такой случай переживался мной очень остро, убивая что-то у меня в душе.

На бессознательном уровне любую смерть, любую трагедию я связывала с собой, со своими близкими. Поэтому мое внутреннее взросление произошло раньше времени, очень быстро лишив меня детских иллюзий и представлений.

…Дяди дома не оказалось, и я поехала обратно.