Цена сомнений

Он заслужил это покарание, но как же мне хочется выплакаться на его плече! Чтобы пожалел меня, понял, приласкал и пообещал, что все будет хорошо.

– Спит она, – отрезает мама.

– Так разбудите. Теть Даш, я ж люблю ее.

– Ты пьяный, что ли?

– Выпил немного. Мы поругались, я расстроился.

– А она не расстроилась? – ругается мама. – Довел девочку, не ест ничего.

– Как не ест?

– Никак не ест!

– Пустите, теть Даш.

– Вот несчастье, – вздыхает она. – Иди уже. Обувь сними!

Через секунду дверь в гостиную распахивается, и в нее влетает Леша.

Я подскакиваю на ноги. Даже не заметила, когда снова опустилась на диван.

Он подбегает ко мне и сметает в свои объятия.

– Любка, я так тебя люблю, – бормочет мне в шею, и я слышу, как мама тихо закрывает дверь в комнату. – Прости меня. Я дебил. Конченый дебил. Надо было тебе позвонить. И не кричать на тебя сегодня. Ты не виновата, я во всем виноват. Прости меня.

– Леша, – всхлипываю я.

Говорить что-то просто нет ни сил, ни желания.

Мы медленно опускаемся на пол. Сплетаемся в тесных объятиях и сидим так целую вечность. В голове совершенно пусто. И только сердце прожигает сожаление о том, что случилось. Услужливая память подкидывает воспоминания о пережитых позоре и боли. А фантазия рисует, как все могло бы повернуться, будь Леша здесь или хотя бы если бы я знала, что с ним все хорошо, и он будет рад этому малышу. От этого дыра в груди разрастается. Леша пытается залечить ее своими руками и поцелуями, но пока помогает плохо.

– Ты моя девочка, – бормочет он, покрывая поцелуями мое лицо. – Моя маленькая. Я скоро заберу тебя у мамки. Женюсь на тебе и увезу. Будем жить отдельно и сами решать, рожать тебе детей или нет. Мы уже взрослые, хватит ждать одобрения от старших. Ну же, прекращай плакать. Хватит, Любань. Знаешь, как мы заживем?

Он перемещается на мои губы, потом ниже по скуле на шею, а потом начинает расстегивать пуговицы моей пижамы.

– Леш, ты что делаешь? – наконец отмираю я. – С ума сошел?

– Я так хочу тебя, Люба, – бормочет, пытаясь убрать мои пальцы, которые сжимают полы пижамы.

– Прекрати! – рявкаю на него шепотом. – Мне нельзя! К тому же мама дома. Совсем ненормальный.

– Фу-у-ух, – выдыхает он и садится сбоку, прижимаясь спиной к дивану. Проводит рукой по коротким волосам и, откинув голову, закрывает глаза. Согнув ноги в коленях, складывает на них руки и сплетает пальцы. – Крышу сорвало, извини. Бухнул немного, вот и понесло.