Дела любви. Том II

Но истинная любовь по отношению ко всему, что не является любовью, то есть, по отношению к любому обману, является безусловным превосходством: поэтому она никогда не может обманываться, если, веря всему, она остается истинной по отношению к самой себе или остается истинной любовью.

Это действительно очень легко понять; но трудность в другом – в том, что существует низший круг понятий, который не имеет представления, что такое истинная любвь, что такое любовь сама по себе и что такое блаженство само по себе; трудность в том, что великое множество ложных представлений удерживают человека в низшем круге понятий, где обманывать и быть обманутым означают прямо противоположное тому, что они означают в бесконечном понятии любви.

В этом смысле это понятие означает, что возможность обмана в том, чтобы воздерживаться от любви, в том, чтобы отказаться от самой любви и тем самым потерять её блаженство. Ибо в смысле бесконечности возможен только один обман – самообман; бесконечность говорит – не бойтесь убивающих тело; быть убитым – с точки зрения бесконечности не опасность, как не опасен и тот обман, о котором говорит мир. И это опять же нетрудно понять. Трудность в том, чтобы выполнить задачу в получении истинного представления о любви или, вернее, стать истинно любящим, ибо, веря всему, он защищает себя от обмана и борется за то, чтобы сохранить себя в истинной любви. Но обман будет постоянно действовать, как иллюзия, будто солнце вращается вокруг земли, хотя известно, что вращается земля.

Есть низшее представление о любви, то есть, низшая любовь, которая не имеет понятия о любви как таковой.

В нём любовь рассматривается как требование (взаимность – это требование), и быть любимым (взаимность) – как земное благо, как временное – увы, но высшее блаженство. Да, если это так, обман должен сыграть роль хозяина, как и в мире денег. Вы отдаёте деньги, чтобы купить то или иное удобство; вы отдали деньги, но удобства не получили, что ж, значит, вас обманули. Человек превращает любовь в сделку; он отдаёт свою любовь, но взамен любви не получает – значит, его обманули. Обман может состоять и в том, что обманщик завоевал любовь обманутого так, что тот не может не любить его, потому что он настолько любящий, что может любить только одного-единственного человека, и этот человек – обманщик. Это размышление не отрицает, что любящий был обманут, или что обманщик был, да, что он был гнусным обманщиком; но оно отрицает, что этот любящий был истинно любящим.