Израненные души

Может, и не надо вываливать на нее тот ушат дерьма, в котором я искупался? Она не похожа на наивную девочку. И все же даже самые сильные женщины, узнав о коммуне, испытывают ужас.

– Скажем так, в закрытое общество, – произношу, когда официант отходит.

– Но почему?

– Я был неудобным для твоего отца. Слишком много баловался, был чересчур непослушным, в церкви вел себя не так, как подобает. В общем, бунтарь с самого рождения. – Хочется улыбнуться этому саркастичному замечанию, но мышцы лица так давно атрофировались, что улыбка теперь – недоступная мне опция.

– И что ты там делал? В этом обществе?

– Рос, Фиона. Меня воспитывали, ломали, пытались перекроить. Хотели сделать из меня сына, достойного пастора.

– Судя по всему, им не удалось, – она кивает на меня и окидывает оценивающим взглядом.

– Почти удалось. Но потом… случилось одно событие, которое заставило меня сбежать оттуда.

– Какое?

– Не думаю, что тебе стоит знать о нем. Просто случилось, и я сбежал.

– Тебя преследовали?

– Не знаю.

Я не оглядывался. Побежал сразу далеко и надолго.

– А почему ты не пришел к маме?

– А что бы она сделала? Если она позволила забрать меня в детстве, то как бы поступила, когда мне было уже пятнадцать? Фиона, если бы она хотела защитить меня, сделала бы это сразу.

– Может, у нее просто не было возможности?

Я скептически приподнимаю бровь и делаю глоток черного кофе. Отламываю вилкой кусочек пирожного и отправляю его в рот. Десерт делает мою жизнь хоть немного слаще.

– Как же ты жил там один? – спрашивает она со слезами на глазах.

Я кривлюсь. Ненавижу женские истерики. И если слезы Кьяры были по делу, и я понимал причину их появления, то вот это сочувствие в глазах сестры немного раздражает. Я никогда не принимал ничью жалость. Сочувствие расслабляет и выявляет слабости. Делает человека чувствительнее, ослабляя его защитные механизмы. Никогда не допускал этого, и не собираюсь.

– Подбери сопли, – грубовато произношу я.

 – Если как-то дожил до своего возраста, значит, мне удалось выжить в тех условиях. И, кстати, после побега моя жизнь стала в разы лучше. Расскажи о себе. Ты тоже не похожа на типичную дочь пастора.

– Я актриса, – Фиона гордо задирает подбородок. – Начинающая. Точнее, уже не начинающая. Но пока не снялась в хорошей роли, наверное, меня можно считать начинающей.

– Как отец относится к твоей профессии?

– Он старается меня не замечать.