Доктор V

Пытаюсь проскочить мимо девочек, которые сидят на открытой кухне и завтракают, но каким-то странным образом мой взгляд цепляется за розовые губы Элисон скользящие по вилке, и устремляется к ее расширившимся глазам, ласкающим мое тело.

– Ты вернулся? – спрашивает Одри, и я замираю перед входом в коридор, ведущий к спальням.

Поворачиваться нельзя, спортивные штаны ничего не скрывают, поэтому коротко бросаю через плечо:

– Да. Сейчас быстро в душ и присоединюсь к вам.

Не смотри на нее. Не смотри на нее.

Сдаюсь и все же оглядываясь, но не поворачиваюсь всем телом.

Только одним глазком, мимолетный взгляд на девушку и сваливай. Но он буквально застревает на темной копне влажных после душа волос и больших глазах, что с интересом рассматривают мою задницу. А потом Элисон ловит мой взгляд и густо краснеет. Черт, эта ее особенность меня в могилу сведет. Я за время пребывания с ней в этом домике, наверное, рискую стереть ладони в кровь. Потому что нет ни единого чертового шанса, что я сейчас пойду в душ и не буду там касаться себя, думая о ней. Резко разворачиваюсь и сваливаю, чтобы не наделать глупостей или не ляпнуть что-нибудь неподходящее. Например, предложить потереть мне спинку.

Глава 2

Эли

Вожу носком ботинка по земле, а потом утаптываю пыль, пока слушаю о том, как мама провела день с новой сиделкой.

– Она мне нравится, милая. Правда нравится. Она забавная и понимающая. Без лишнего сочувствия и никакой жалости. Все, как я люблю, – говорит она.

– Меня беспокоит, что я уехала как раз, когда мы сменили тебе сиделку.

– О, не переживай. Я же не беспомощная. У меня просто нет ног, – смеется мама.

За столько лет она привыкла принимать свое состояние и относиться к нему с некоторой долей юмора. Думаю, это позволяет ей не сойти с ума. Как и мне.

Я стала медсестрой в первую очередь ради мамы. Когда мне было восемь, она попала в страшную аварию и ей ампутировали обе ноги до коленей. Отец ушел от нас, не выдержав напряжения, поэтому мне приходилось самой ухаживать за мамой.

Именно тогда моё детство закончилось. Все время, пока мои подружки сначала катались на велосипедах, а потом бегали на свидания, я училась жить в новой реальности. Мы приспосабливались к ней вместе с мамой.

Поначалу она ожидаемо впала в депрессию: постоянно плакала и ненавидела себя и отца за то, что я была вынуждена жить в таких условиях. Но когда над нами нависла угроза того, что меня могут забрать у мамы, она мгновенно взяла себя в руки.