Искренне и нежно: заметки о вере и любви

Ждёшь соглашения и, не дождавшись, подозрительно смотришь на меня: «Уж не из этих ли ты, которые…» Я поднимаю на тебя красные от слёз глаза.

Ты отшатываешься, забираешь книгу и бормочешь: «А я-то думал… И эта обманулась…» Уходишь. Я смотрю тебе в след с благодарностью и жалостью, ведь тебе – служителю веры – предстоит отпускать грехи и решать, над чьей головой произносить «аксиос».

Ты уходишь, а я остаюсь плакать, надеяться и любить.

Моя некомпетентность

Если честно, нет ни одной области, в которой я бы чувствовала себя хоть мало-мальски компетентной.

Богослужебный устав? Явно нет. Да, я смогу вовремя ответить «Тебе, Господи» на возглас диакона, но аще случится какой-нибудь эдакий случай вроде престольного праздника в Великий пост, то я задумаюсь. Крепко так задумаюсь. Задумаюсь о том, а что я, собственно, тут делаю, когда на земле есть настоящие профессионалы.

Музыка? Ха-ха-ха. Да, человеку, никогда не державшему в руках гитару, я могу показаться маэстро.

Но когда среди тонкочувствующих эстетов мне придётся стать свидетелем сравнения двух исполнений арии Петра из оратории Баха, то я буду удивлённо молчать. Потому что при всём желании не услышу никакой разницы между «высокодуховным» и «всего лишь страстным» исполнением и почувствую себя безнадёжно потерянной. Это чувство будет усугубляться тем, что ВСЕ, кроме меня, эту разницу услышат. И я буду долго думать и не понимать: это из серии «а король-то – голый» или у меня действительно такое чёрствое сердце?

Литература? Я вас умоляю! Куда уж мне тягаться с литераторами, которые говорят о Пушкине так, как будто вчера общались с ним тет-а-тет? Я всего лишь любитель литературы, а не её знаток.

Ну, может, хотя бы духовная жизнь? Тут-то какие проблемы? Но я бы сказала, что они здесь только начинаются. Вплоть до того, что мне – проучившейся три года в духовном центре Руси – режет слух фраза «я молился». Серьёзно? Ты говорил лицом к лицу с Богом? Расскажи, каково это? Правда, что слаще этого нет ничего на земле?.

. А, ты имел в виду, что вычитывал правило? А я-то уж подумала…

Но удивительным и непостижимым образом, несмотря на всю мою некомпетентность, я нужна. Потому что отец Матфей (Мормыль) один, а храмов – много. Потому что гениальный Пушкин жив, пока его читаю негениальная я. Потому что, слыша моё вычитываемое по слогам правило, Бог улыбается.