Искренне и нежно: заметки о вере и любви

Творишь единственное и неповторимое детство своих детей.

Какая же это сладкая ответственность – творить своё бытие.

Знание – убийца красоты?

Каждый знает чувство очарованности: ремеслом, искусством, человеком. Оно случается тогда, когда мы впервые встречаем что-то таинственное и до слёз прекрасное.

– Я сегодня была на службе. Там красиво пел хор, а ещё были священники, и свечи горели. Сказочно!

– Представляешь, музыка – это набор семи нот! Какая же это загадка…

– Он так интересно говорит! Кажется, я влюбилась.

Некоторые знают чувство разочарования и скуки. Оно приходит тогда, когда мы вдоль и поперёк изучили ремесло, искусство, человека.

– Я сегодня была на службе. Хор завалил стихиры, диакон не попадал в тон, священник возгласы путал, алтарники свечи не могли вовремя вынести. Бардак.

– Слушать уже не могу эту музыку. Доминанта, тоника, три четверти… Ничего нового человечество уже не придумает!

– А он всё говорит и говорит…

И только немногие знают чувство удивления и детской радости, которое приходит после того, как все учебники прочитаны и все вопросы заданы.

– Я сегодня была на службе. И благодарила за это Бога.

– Вчера девочка в песочнице напевала что-то необыкновенное… Одним словом, посмотришь мою новую песню?

– Да что тебе рассказать… Попривыкли мы друг ко другу.

И знаете… Только когда тусклое стекло очарованности разбивается, рождается Любовь. Та, которая сорадуется истине. И истинной красоте.

Смиренная

радость принятия

Мы привыкли, что настоящая христианская любовь – это отдавать. Причём желательно отдавать нужное нам самим: время, когда его в обрез, помощь, когда валимся с ног, сочувствие, когда у самих внутри цунами, конфету, когда она последняя (ведь если не последняя, то это уже не любовь, а так, сама собой разумеющаяся мелочь). Но любовь – это многогранная полнота. И эта полнота немыслима без глагола «принимать».

Ох, как же мы далеки от умения принимать.

Особенно принимать с благодарностью. С улыбкой и сияющими от счастья глазами. Без уничижительного «я не достойна». Без холодного «у нас нет денег». Без сварливого «а я ждала чего-нибудь получше», невысказанного словами, но сквозящего во всём.

А ведь отдающий видел нашу грусть и хотел исполнить евангельское «друг друга тяготы носите». Он думал о нас, искал «то самое» на многочисленных полках магазина и подбирал ленточку под цвет.