Хочу тебя использовать

Меня убеждает только то, что Кирилл красивый парень, который наверняка умеет красиво любить. А мне, как всякой девушке, хочется ту самую роскошную историю Золушки, которую отважный принц спасает из лап дракона… А, это уже из другой сказки, но в моей ситуации с драконом это не перебор. Вон он, храпит на диване в гостиной, пьяный в дым. Пожалуй, да, стоит попробовать соблазнить этого Кирилла. Главное при этом не потерять настоящую себя. О том, как это сделать, наверняка пишут где-то в интернете. Завтра обязательно почитаю, сразу после того, как начну соблазнять столичного парня.

Глава 4

Кирилл

– Кирюш, сходи к соседке, пожалуйста, отнеси сметанку, – просит бабушка, когда я выношу из дома последние половики, чтобы освободить строителям место для работы.

– Это к какой? – бросаю половики и перехватываю банку со сметаной из бабушкиных рук.

– К Машеньке. Она сегодня не пришла. Видимо, Люсе снова плохо. Слышала, ночью скорая приезжала.

Бросаю на бабушку взгляд и хмурюсь.

– Кто такая Люся?

– Это мама Марьи. Лежит после инсульта, бедняга, не встает, парализована. Отнесешь?

– Да. Ба, если приедут водопроводчики, набери меня.

Получив от бабушки кивок, иду к соседке. Мне очень интересно посмотреть, как живет девушка по соседству, но у меня не было повода заглянуть к ней. А теперь я бодро шагаю в направлении ее двора, предвкушая встречу. Последние два дня она носа не казала на улицу. То ли я ее так напугал тогда своим вниманием, то ли она в принципе часто не выходит.

Подруга у нее тоже зачетная, я бы такую покружил немного в своей тачке. И взгляд у нее как у всех наших универских блядей – прожженный, оценивающий. Посмотрела так, словно уже оценила меня, как породистого скакуна на торгах. Но Марья эта поинтереснее будет. И интересует она тем, что боится меня. Видимо, чувствует мою натуру, и старается избегать таких, как я. И правильно делает, потому что я и мои друзья – это яркое, но короткое приключение. Запоминается на всю жизнь, главное, не успеть проникнуться чувствами. Потому что они так и останутся погребенными под пылью, летящей из-под шин наших тачек.

Захожу во двор, едва бросив взгляд на привязанную у хилой будки дворнягу, которая, срывая глотку пытается облаять меня до смерти. Она рвет свой поводок, который на поверку оказывается обычной веревкой, обвязанной вокруг ее тощей шеи.

– Висельник, – хмыкаю я, проходя дальше вглубь двора.