Мама на Рождество

 – Отключаю звонок и поворачиваюсь к дочке, которая, вцепившись в шею Эрики, что-то шепчет ей на ухо, а та хмурится и закусывает губу, чтобы, видимо, не смеяться. Вот это я мог бы назвать милым, но нет. – Эй, Панда, там дедушка приехал.

– Ура! – выкрикивает она ровно в тот момент, как стихает музыка.

Люди сначала замирают с недоумением на лицах, а потом начинают улыбаться. Я не смущаюсь, уже привык к выходкам своей дочки.

Забираю Милли у Эрики и бросаю на последнюю говорящий взгляд.

Мысленно я приказываю ей не двигаться с места и обещаю столько сладкого, сколько она может выдержать. Но было бы странно, если бы дочка Коулмана послушалась. Она прищуривается, словно на самом деле читает мои мысли, и, резко развернувшись, исчезает в толпе танцующих под новую песню.

Ну, держись, несостоявшийся киднеппер, я сейчас вернусь, и руки у меня будут свободны, чтобы поймать тебя!

Эрика

Так, ладно. Надо просто дышать.

Спрятавшись ото всех, я прижимаюсь к колонне в оранжерее в глубине ресторана и зажмуриваюсь.

Дышу глубоко и медленно, на четыре такта.

Он ведь не мог так посмотреть на меня. Он же ничего не обещал тем своим взглядом, правда? Скорее всего, моя больная фантазия все сама дорисовала.

Но как же горячо стало внизу живота и в позвоночнике. Щеки вспыхнули за секунду, как будто я уже была с ним в постели в самый разгар…

Нет-нет-нет, я не должна даже думать об этом. Киллиан – это заносчивый агрессивный придурок, который, не разобравшись, обвинил меня в краже ребенка.

А потом, вместо благодарности снова назвал киднеппером. Пусть катится к черту!

Но тело само уже реагирует на него. Между ног так сладко ноет и становится так влажно… А сердце колотится, словно я марафон пробежала.

Шумно выдыхаю и широко улыбаюсь. Здесь, в темноте оранжереи, я могу себе это позволить, пока никто не видит. Так меня еще ни один мужчина не будоражил. Буквально до мурашек и совершенно неприличных мыслей, которые перебивают одна другую, не складываясь в четкую картинку.

Позволяю себе пару минут постоять и просто хотеть то, чего не хотела… да, по большому счету, никогда.

Спустя некоторое время, отдышавшись и немного приведя мысли в порядок, я провожу ладонями по подолу платья, выпрямляю спину и поворачиваюсь влево, а затем вскрикиваю, когда меня сносит вихрь и снова прижимает спиной к колонне.