Я приду за тобой

 – Сейчас Нурия поможет убрать, и сядем ужинать. Эмиль, отнеси Алсу в ее комнату, я проверю и обработаю ее стопы.

– А со стопами что? – продолжил допрос папа, и я немного съежилась под его тяжелым взглядом.

– Поранила, – ответила я.

– Сколько раз говорил, не ходить по дому босой? Давайте, – он взмахнул рукой, и суета вокруг него возобновилась. Нурия начала подметать пол, Эмиль понес меня наверх, а мама семенила следом. Так происходило каждый раз, когда папа вклинивался в размеренную жизнь семьи. Он отдавал распоряжения – мы выполняли.

Дойдя до моей спальни, Эмиль усадил меня в кресло и отошел на шаг.

– Сынок, принеси аптечку, – попросила мама, и брат удалился из комнаты.

Шурша своим красиво расшитым платьем, мама тихо опустилась на колени и подняла мою ногу, чтобы проверить на наличие осколков.

– Там ничего нет, видимо, по касательной ранило, – произнесла я, всматриваясь в кожу, покрытую кровавыми потеками.

– Ой, дочка, ну нельзя же так реагировать, – сетовала мама.

– А как еще? Мамочка, зачем он вернулся?

– Боюсь, что за тобой.

Я тяжело сглотнула.

– Его не было целых десять лет. Почему он не мог забыть обо мне? – прошептала я.

В комнату вошел Эмиль и протянул маме аптечку.

– Иди, сынок, дальше мы сами.

Еще пару секунд Эмиль помялся, глядя на меня и безмолвно спрашивая, все ли в порядке, а затем, получив утвердительный кивок, покинул мою спальню, прикрыв за собой дверь.

– Девочка моя, – ласково произнесла мама, – ты не настраивай себя заранее на негатив. Может, Касим хороший человек, ты ведь его не знаешь, а уже боишься.

– Вот именно, мама, не знаю. Совсем. Он и тогда мне не нравился. Как можно заручиться с девочкой тринадцати лет?

– Ты же знаешь обычаи, зачем спрашиваешь?

– Это дикие обычаи. Мы живем в двадцать первом веке, в светском обществе, где такая дичь не принята.

– Тише говори.

– Мама, я не хочу замуж. Тем более, за мужчину, которого совсем не знаю. И Виталик…

– Ш-ш-ш, – грозно зашипела мама, хмурясь. – Даже имени его не произноси в этом доме. Ты ведь знаешь, какие будут последствия.

Я наклонилась ближе к маме и понизила голос до едва слышного шепота:

– Но я влюблена в него.

Мама метнула в меня тяжелый взгляд. Несмотря на внешнюю кротость, она умела посмотреть так, что иногда кровь стыла в жилах.