Лилии полевые. Подвиг

Батюшка, позволь им снести мои носилки вниз?

Старик все еще колебался, но тут Стефан наклонился к его уху и настойчиво шепнул:

– Позволь же скорее исполнить его волю!

– Ну, хорошо, пусть попробуют, – промолвил старик. – Наконец, я уплачу потом Симону за порчу кровли. Да и ущерб-то невелик…

Четверо молодых людей осторожно подняли носилки и двинулись за Стефаном и стариком, которые на этот раз пошли вперед, чтобы расчистить немного путь.

До садовой калитки идти было сравнительно не трудно, но в самом саду им буквально пришлось протискиваться сквозь густую толпу народа.

Наконец, после неимоверных усилий они достигли лестницы, а через несколько минут были уже на кровле Симонова дома.

Некоторые из стоявших внизу заметили их маневр.

– Зачем вы туда забрались? – крикнул им снизу кто-то из толпы.

– Хотим немного разобрать кровлю и спустить к Учителю больного, – ответил Тит.

– Вот отсюда и нужно начинать разбирать, – сказал снизу тот же голос.

 – Учитель находится как раз под этим местом, и, коли угодно, я вам помогу.

Вскоре дюжина сильных рук уже была за работой, и в невероятно короткое время в кровле образовалось отверстие, вполне достаточное для того, чтобы спустить вниз носилки с расслабленным.

– Ну вот, все готово! Держите крепче, – произнес Тит, обращаясь к сотоварищам.

Больного с носилками осторожно подняли и медленно, на веревках, начали опускать в отверстие на кровле.

В комнате, где находился Иисус, мгновенно воцарилась тишина.

Конечно, все присутствующие здесь понимали, что люди, разбирая кровлю дома, жаждали слышать слово Учителя. Но поняв, что происходит, они были так поражены, что не могли выговорить ни слова! Оставшиеся на кровле тоже, затаив дыхание, с напряжением ожидали, чем окончится их смелое предприятие…

Учитель, все время сидевший при разговорах фарисеев, встал, наклонился над больным и пытливо посмотрел ему в лицо. По бледным, исхудалым чертам, по глазам, устремленным с мольбою на Него, Иисус прочел всю повесть страданий несчастного.

Ни о чем не спросив больного, Иисус ласково возложил на его чело Свою руку и произнес:

– Чадо! Отпускаются тебе грехи твои!

Громкий ропот негодования раздался в комнате.

– Он богохульствует! Ведь только Бог имеет власть отпускать грехи! – шептали друг другу длиннобородые раввины с высокими тюрбанами, сидевшие вокруг Иисуса.