Лилии полевые. Подвиг

 – Кто знает, может быть нам не удастся даже увидеть Его!

– Тише, больной может услышать, – остановил Стефан старика. – Попробуем сначала пробраться к Нему. Может быть, нам это удастся.

Между тем, толпа становилась все плотнее, и вскоре они могли продвигаться вперед только медленными шагами. Наконец, носильщики опустили бедного страдальца и стали совещаться между собой, как им лучше добиться своей цели.

– Что это у вас? – спросил в это время один из проходивших мимо. – Опять больной…

И с этими словами прохожий взглянул на носилки.

– Вот что я вам посоветую, – продолжал он, – несите-ка вы его лучше поскорее домой. Уверяю вас, сегодня Учитель никого не исцеляет. Он сидит в верхней горнице у Симона и занят беседой со священниками, раввинами и фарисеями, которых много собралось сюда со всех сторон, даже из Иерусалима. Дом и сад давным-давно заполнены людьми, так что ни один человек не сможет пробраться к дверям, а тем более вы со своими носилками!

– Жаль, – промолвил один из носильщиков, – я совсем не рассчитывал, что нам придется нести нашего больного назад.

– О, Вениамин, мой бедный сын! – зарыдал старик, ломая в отчаянии руки.

– Подождите немного! – произнес Стефан, приблизившись к носилкам. – Я уверен, что мы увидим Его, нужно только постараться как следует. Тит, сходи, пожалуйста, посмотри, неужели никаким образом нельзя проникнуть в дом?

Тит пошел, но через несколько минут возвратился, тяжело переводя дыхание от сильного напряжения.

– Невдалеке от садовой калитки есть лестница, которая ведет на кровлю дома. Мне думается, что если бы взойти туда, можно было бы приподнять несколько брусьев в потолке над той комнатой, где находится Учитель, и опустить больного вместе с носилками вниз, – сказал Тит.

– Это хорошая мысль, – воскликнул Стефан, – нужно сейчас же и попытаться исполнить ее!

– Но кто нам дал право портить кровлю ближнего? – сказал старик. – Кроме того, разве прилично отвлекать Учителя, в особенности теперь, когда Он занят серьезной беседой с важными учеными мужами? Один Бог знает, как страстно я хочу, чтобы мой бедный Вениамин был исцелен, но все-таки твой план мне не особенно по душе!

– Батюшка, – проговорил больной, сдерживая рыдания, – я боюсь, что если нам придется воротиться домой, я едва ли перенесу эту дорогу.