Отец Стефан и иже с ним

Тем более что ему тяжело было думать над правильностью и доходчивостью своих ответов и одновременно следить за манипуляциями рук костоправа.

– Скажите, Василий, а что это за обозначение у вас на халате: «МТФ 1 смена»?

– Это, отец святой, баба моя на молочной ферме работала, в первой смене и… – В этот момент Василий резко сжал руками ногу священника и со всей силы крутанул стопу, в которой что-то резко щелкнуло.

Батюшка взвыл.

– И вот оттуда халат и принесла, – закончил, улыбаясь, местный костоправ.

Отец Стефан, вытирая со лба, усов и бороды обильный пот, по инерции произнес:

– Чужое грех брать. Восьмая заповедь Божия – «Не укради».

– Какое чужое, отец святой? – абсолютно искренне огорчился Василий. – Совхозный это халат, с фермы, а чужого я отродясь не брал!

И в сердцах обидчиво закончил:

– Нет чтоб за ногу поблагодарить, так он мне грехи выдумывает.

Отец Стефан только теперь понял, что боль утихает и, главное, нога точно в соответствии с анатомией расположена, а не наперекосяк.

– Да вы меня простите, Василий, может, я не понимаю чего. Не знаю, как вас и благодарить. Век молиться буду! – запричитал батюшка.

Василий с полностью поддерживающим его Сергеем Ивановичем сменили гнев на милость и ответствовали, что со священника они денег никогда не возьмут, а вот если по стопочке за его здоровье, то с превеликим удовольствием…

Давно зажила вывихнутая священническая нога, раскаялась и забросила свое ремесло после внушений, бесед и проповедей бабка Фрося, но трудно и сложно отцу Стефану по сей день объяснить, где заканчивается «мое» и начинается «чужое».

Видно, как Моисею, лет сорок придется ждать и учить. Пока не выветрится…

Таможенный эксклюзив

Как известно, у отца Стефана было под началом два прихода. Один в поселке, носящем гордое определение «городского типа», а другой – в забытой людьми и районной администрацией деревеньке.

В деревеньку эту батюшка заглядывал регулярно, но не часто, так как особой надобности в службах не было по причине отсутствия на них молящихся.

Да и вести богослужение с единственным деревенским пономарем-помощником было сложновато. Диалог какой-то выходил, а не богослужение. Поэтому небольшой старенький домик, переоборудованный под церквушку, все называли молельней, тем более что отец Стефан в ней молебны и пел, да водичку освящал, а еще панихиды служил.