Превратности любви. Психоаналитические истории

Лысый, невысокий, всегда стремящийся выглядеть энергичным и преуспевающим любитель женского пола 53-летний Вайсман Аркадий Григорьевич спешно укладывал в подарочный пакет коробочку с серебряными сережками, чтобы после боя курантов, выпив бокал французского шампанского и поцеловав свою 52-летнюю жену, слишком тощую, на его взгляд, и вечно сварливую, преподнести их своей «старушке».

Он был рад, что несколько часов тому назад удалось ускользнуть из-под бдительного ока супруги и побывать в доме своей любовницы, где, подарив ей золотые сережки, он в очередной раз испытал неописуемое наслаждение от обворожительных губ молодой женщины, ласкающей его восставшую плоть.

После боя курантов Вайсман чмокнул в щечку свою жену и, радуясь тому, что так удачно удалось проводить старый и встретить Новый год, с чувством глубокого удовлетворения выпил рюмку коньяка, закусил лимоном и блаженно принялся уплетать перепелиные яйца с икрой, крабовый салат и ломтиками нарезанный ананас.

Высокий, худой, всегда ироничный и язвительный, со впалыми щеками, но с пронзительно-выразительными глазами 49-летний Киреев Валерий Юрьевич в канун Нового года находился один в своей холостяцкой квартире.

Днем ранее его пригласил к себе младший коллега по работе, который видел в нем неординарную, хотя и не понятую многими сотрудниками личность, фонтанирующую нестандартными идеями, но не помышляющую о карьерном росте и материальном благополучии.

Киреев принял это приглашение с благодарностью, хотя, как обычно, придал ей сексуальную окраску, сказав, что ему импонирует гомосексуальный подтекст встречи Нового года в обществе молодого мужчины.

Однако за два часа до боя курантов он успел выпить стакан водки и в разговоре с самим собой, сопровождаемым хрустом соленых огурцов и откусыванием бутербродов с сырокопченой колбасой, так незаметно опустошил почти всю стоящую на кухонном столе бутылку, что погрузился в безвременное забытье.

Даже бой курантов не смог вывести его из этого состояния, которое прервалось лишь с первыми хлопками фейерверка, донесшимися до его слуха через открытую форточку.

Тряхнув головой, Киреев скользнул мутным взором по циферблату криво висевших на кухне стенных часов, матерно выругался, ополоснул лицо холодной водой из-под крана и, махнув на весь свет рукой, потянулся за бутылкой пива, которая пришлась ему как нельзя кстати.

Так в гордом одиночестве он встречал Новый год, пока не свалился с ног от гремучей смеси оставшейся в бутылке водки с пивом.