Ты не виновата

С шести лет Вика была предоставлена самой себе – ела то, до чего могла дотянуться, забравшись на детский стульчик, надевала то, что находила в груде вещей. Когда-то она любила рисовать и думала, что станет дизайнером, но в итоге поступила на менеджера по туризму в один из самых непрестижных городских вузов. Девственности лишилась в двенадцать и с тех пор никогда долго не засиживалась в одиночестве.

Девушка была заметной – красила волосы в ярко-рыжий и накладывала на ресницы толстый слой фиолетовой туши. Худенькая, невысокая, но смешливая и спортивная, она привлекала внимание мужчин.

С Андреем познакомилась на улице, когда стояла у дороги и, вытянув руку, пыталась поймать машину до дома. Он остановился и сказал:

– Подвезти?

– Да, – ответила она и, довольная, плюхнулась на кресло. – А можно мне поднять спинку? – спросила, имея в виду водительское сидение.

– Вначале поднять попку, потом поднять спинку, – пошутил он, барабаня пальцами по черному рулю, и Вика засмеялась.

И тогда в машине, и сейчас на кухне она позволила ему вести себя так, как он хотел: сдавить тонкую шею, съесть кусок жареной рыбы, сказать грубую шутку – она молча принимала все его поступки, слова и действия.

Под шум телевизора они доели все, что было, и легли вместе спать.

Утром Вика проснулась – ей было больно глотать, вначале она не поняла почему, а потом вспомнила то, что случилось сразу после свадьбы.

Она подошла к маленькой деревянной кроватке и достала оттуда ребенка – их дочь, которая родилась семимесячной, крохотной, но здоровой малюткой.

Попросила ее:

– Тише, тише, пожалуйста, не плачь. – Но новорожденные дети не всегда прислушиваются к маминым просьбам.

– Заткни ее прямо сейчас, или я подойду и придушу подушкой.

Она слышала эти угрозы на протяжении последних трех месяцев – с того самого момента, как их выписали из родильного дома.

Несколько дней все было в порядке – дочка ела и засыпала, потом опять ела и снова засыпала. Ее сон никто и ничто не беспокоило, как и сон молодой мамы.

Андрей не приехал встречать жену и еще двое суток не появлялся дома. А когда вернулся, то прямо в обуви, предварительно пошаркав ногами о коврик, прошел на кухню:

– Ну че, – спросил он осипшим голосом, – как дела?

– Ты где был? – ответила вопросом на вопрос Вика и сразу же почувствовала боль от деревянной разделочной доски, брошенной в ее голову.

– Где хочу, там и буду, поняла? Тебя это не касается.