За все, чем мы дорожим

Женя охотно согласилась и принялась описывать, как они с Деверо летали на флаере над озером с невероятно голубой водой, как здорово посидели в ресторане и как она угощала тортом экипаж. «А теперь представь себе капитана в виде чау-чау!». Снайпер лишь чуть улыбнулся. Женя продолжала рассказывать про Азуру, но вскоре он жестом остановил ее:

– В другой раз продолжишь, ладно?

– Тебе… плохо? – Женя заглянула ему в лицо, но Снайпер отстранил ее здоровой рукой:

– Просто очень быстро устаю. Ничего… думаю, скоро будет лучше.

Заходи еще.

Женя кивнула и выскользнула за дверь. В коридоре ее ждал Деверо:

– Между прочим, праздник праздником, а кто-то мне еще задание не сдал!

– А у меня все готово, бе-бе-бе! – и Женя показала фиолетовый язык.

6.

16 августа 3048 года

Асахиро чувствовал себя странно. Впервые за семь лет ему предстояло не просто высадиться на планету, но и надолго остаться там. И даже, как знать, назвать ее своим домом. Впрочем, его дом уже давно был там, где его команда.

Сейчас этой командой стал экипаж «Сирокко» – пожалуй, сейчас, через полтора месяца, Асахиро с уверенностью мог так сказать. А там будь что будет.

Сквозь прозрачный туннель трапа виднелся не только бетон космопорта, но и кое-какие местные пейзажи. Асахиро уже знал, что на Сомбре почти всегда стоит пасмурная погода – потому, собственно, планету так и назвали. Но сейчас среди облаков даже пробивался рыжеватый свет местной звезды. Листва на деревьях была непривычного синеватого оттенка – впрочем, есть же на Терранове голубые ели.

После однообразной природы Алхора, а тем более после семи лет в Сфере для Асахиро почти любой инопланетный пейзаж был внове. Впрочем, кажется, синие листья – это меньшее из того, к чему придется привыкать.

Тем временем почти у всех коммы так и разрывались от сообщений. Враноффски уже говорил кому-то: «Да иду я, иду! Ты подождать не можешь? Мы сесть не успели, одной ногой на трапе, тут ты сигналишь!». На лице Нуарэ вместо привычного строгого выражения в кои-то веки отражалась самая настоящая радость, хоть и сдержанная: «Да, я уже здесь, дождись меня в зале отдыха пассажиров.

Могу немного задержаться, сам понимаешь. Что? Глупости какие! Вечером встретимся и отпразднуем». Даже капитан, посмеиваясь, говорил кому-то: «Ну не кричи ты так. Я понимаю, что ты очень рада, но тебя же сейчас полкосмопорта слышит. Ах, пускай слышит? Ну тогда я включаю громкую связь. Что, не надо?».