За все, чем мы дорожим

Ну что, в свой «Мистраль» я верю, в себя как пилота я верю несколько меньше, но вариантов у меня нет. Раньше думать надо было.

28.

Снайпер

Я немного владею диалектом Шинедо, и что обо мне думает Асахиро – вполне понял. Впрочем, он любезно перевел это на пиджин, уже не в общий эфир, а лично мне.

– Спасибо, я понял. Не трать на меня силы, я знаю, что делаю.

– Ни капли не сомневался. Но подписывался на эту затею я. Может, все-таки вместе?

– Верхний уровень, – коротко сказал я. Асахиро выругался на родном диалекте и прервал связь.

Он знает, о чем речь, хотя в бою на «Ариэле» не участвовал – незадолго до того, как все началось, влез в очередную историю и еще не успел прийти в норму. Пожалуй, я этому даже рад – он бы там не выжил. Но он знает про меня больше, чем остальные. В семнадцать лет я был несколько разговорчивее – прямо скажем, болтливее – а Асахиро хотел узнать, как мне удалось с ним справиться, хотя я и младше, и ниже ростом, и вообще особо сильным не выгляжу. Вечный вопрос моих противников – тех, кто успел им задаться.

Асахиро мне внушал уважение, так что я рассказал ему. Конечно, немногое – я сам далеко не все могу объяснить. Но он понял. Своими глазами он этого не видел – и не надо.

Хотя Асахиро зря прибедняется. Я даже не говорю о том, что я в этой истории появился случайно и он изначально был намерен действовать без меня. Он любит повторять, что он, мол, не Снайпер и не Стэнли (и на том спасибо, одного Стэнли было более чем достаточно), но он из кланов Шинедо.

Те, кто учил меня, дорого бы дали за эти техники. Что-то они заимствовали, что-то воссоздали на свой лад, но многовековую традицию так просто не скопируешь. И про Итиро Фудзисита я наслышан, один из лучших мастеров. Пожалуй, доведись мне встретиться с ним на узкой дорожке, я не стал бы ручаться за свою победу. Впрочем, вот уж с кем мне делить нечего.

Хорошо. Я даже могу думать о постороннем, а не бешусь по каждому поводу, как недавно на «Сириусе». Все еще владею собой, это радует.

Сейчас мне понадобятся все мои возможности. Как на «Ариэле», три года назад. Но тогда у меня была команда, сейчас я один. Впрочем, так даже лучше. Я привык к такому раскладу. Я не первый раз иду в одиночку против команды. До сих пор удавалось остаться в живых. Сейчас… неважно. Если я начну осторожничать, ничего не выйдет.

Где-то внутри словно сжалась пружина – знакомое и привычное чувство. Вот сейчас все правильно. Мир стал ярче, и я почувствовал, что улыбаюсь.