Живые есть?

Мысли словно ветер врезались в лицо и заполняли голову абстрактными картинками.

– Я не хочу обратно! – в испуге закричала я.

Это была не первая моя смерть, но не слушайте тех, кто говорит, что умирать страшно. Поверьте, возвращаться обратно – намного хуже.

Темнота сменилась сумерками и обрела очертания стен с мебелью. Моя душа провалилась в тесное тело и отозвалась острой болью. Крошки мусора впивались в спину и затылок, во рту пересохло, перед глазами прыгали светлячки. А потом, появилась дурная голова, решившая оживить меня.

Глаза мыши опухли от рыданий, сопли, и слёзы перемешались на подбородке. Отвратная картина. Лучше умереть, чем так выглядеть.

– Алиса, очнись! Мне страшно, не оставляй меня! – вопила экс монашка, шлёпая меня по щекам.

В какой-то момент, я перехватила её руку и с силой сжала.

– Ещё раз вернёшь меня к жизни, я стану твоим самым жутким кошмаром.

Да, возможно, эти слова прозвучали так, словно мне не зачем было жить, но иногда такие мысли проскакивают, даже у самых довольных жизнью людишек.

– Ты пропала, как призрак, и я не знала, что делать. А потом, подумала, что нужно довести до конца дело…

– Ты нашла Лаврова? – я села, и хрустнула шеей поворотом головы.

– Нет, прости.

– Так, что же ты делала?

– Тыкала во всех пальцем.

– Ты, что?

Я засмеялась и потёрла затёкшие ноги.

– А с чего уверенность, что ты не «тыкнула» в Лаврова?

Мышь встала с пола и отряхнула юбку.

– Я каждый раз спрашивала, кто он.

Вот те на, а мышка-то оказывается с мозгами попалась.

– И многих натыкала?

– Одиннадцать.

Хорошо. Мышь сделала за меня большую часть работы, остаётся найти Лаврова и мою сестру.

– Значит, на первом этаже переловила всех. Топаем, дальше.

Я встала, не без помощи мыши. Умирать – это вам не падать на роликах. Мысли крутились, как на карусели, немного подташнивало. Почему, пойдя на встречу сероглазому, со мной произошло что-то непонятное и я провалилась в безвоздушное пространство.

Я зачем-то улыбнулась Марине, но получилось кисло и не дружелюбно. Каждая клеточка моего тела ныла и скулила, разум тосковал о мёртвой тишине.

Мы прошли весь коридор и остановились напротив лестницы, уходящей в чёрноту. Марина пару раз споткнулась и чуть не расквасила нос. Слепая, блин.

– С кем ты говорила, когда пропала? – тихо спросила мышь, поглядывая наверх. – Он страшный?

Ха! Напротив, он премиленький.