Драмы больше нет

Но даже в костюмах он не выглядел интеллигентом или джентльменом, особенно, если ему приходило в голову не побриться с утра или залихватски улыбнуться. В Москве, к тому же, в творческих, театральных кругах, так не улыбались. От таких улыбок впадали в крайнюю степень настороженности. А вот Роману Федотову никакая другая улыбка не шла. А ещё ему шла короткая стрижка и хулиганская, двухдневная щетина. И стойка борцовская, напоминание о спортивной юности. Себя он поменять не мог, не смотря на череду итальянских костюмов в шкафу, и даже стойки с парой десятков шелковых галстуков модного бренда, которые Роман практически никогда не носил, но Альбина заботилась о том, чтобы они у него были.

Темно-русые волосы, проникновенный взгляд зеленых глаз, пухлые губы… Будучи девчонкой я безумно завидовала сестре, настолько, что умудрилась всерьез влюбиться в её провинциального мужа. Настолько, что мне до сих пор стыдно за те чувства.

Роман Федотов. Известный в Москве, да и не только, бизнесмен и меценат. В последние годы он мог себе позволить поддерживать представителей культуры, спонсировать в искусство и различные благотворительные фонды.

Правда, у меня сильное подозрение, что изначально это была не столько идея Ромы, сколько Альбины, которой очень хотелось быть женой богатого, щедрого человека. По натуре же, Рома человек не слишком щедрый. Я это точно знаю.

Он вошел в магазин, с той самой обаятельной полуулыбкой-полуусмешкой на губах, которую раздаривал всем вокруг. Когда он так улыбался, придраться к нему вроде было нельзя, но и верить в его искренность тоже не стоило.

Но догадывались об этом далеко не все. Например, его теща и бабушка жены были уверены, что Роман – человек совершенно безобидный и безотказный. Хотя, почему им думать иначе? Их просьбам он никогда не отказывал. Всегда был вежлив и галантен. На то они, как он считал, и родственницы жены. Нужно уважать и ублажать.

– Рома, как хорошо, что ты здесь. Нам срочно нужно твоё мнение. – Елена подхватила зятя под руку, развернула ко мне лицом.

 – Что ты скажешь? Насте идет это платье? Или всё-таки черное?

Роман повернулся ко мне, а я развернулась к нему лицом. Мы стояли и смотрели друг на друга. Я задрала нос повыше. Знала, что он заметит, прекрасно видела его развеселый взгляд, и понимала, что Рома даже на платье, которое его призвали оценивать, особого внимания не обращает. Он совершенно открыто и даже чуть нагло смотрел мне в глаза, и я ненавидела этот взгляд.