Свет мой зеркальце, скажи…

А рядом значилось имя: Явза Роман Евгеньевич. 1979 года рождения.

Я ведь не ошибусь, если скажу, что, по словам моей сестры, именно с этим человеком она отправилась отдыхать в тёплые страны, испытывая к нему особые чувства? Я отлично помню: Явза Роман. Язва, как она его однажды назвала. И банковскую карту, что она мне оставила – на это же имя.

Я сползла вниз и присела на корточки. Глаза закрыла. Жалко паспорта нет, я бы штамп проверила.

Ну, какой штамп? Одно дело назваться чужим именем, а совсем другое – выйти замуж под другим именем.

Как такое провернуть можно?

Поэтому нужно взять себя в руки, не сбегать, а остаться и всё прояснить. Попытаться объяснить этому… Роману Евгеньевичу, что мы, как я понимаю, оба попали в нелепую ситуацию. В которой необходимо досконально разобраться. А Ладке после хорошенько дать по шее.

Чтобы чем-то занять свои дрожащие от волнения руки, я отправилась на кухню. Меня попросили приготовить завтрак, между прочим, как жену попросили, первый раз в жизни.

Я всегда думала, что это особые ощущения в душе вызовет, а у меня губы трясутся, и руки отказываются действовать. Взбивала яйца для омлета и чертыхалась время от времени, губы кусала. А когда услышала своё имя, вздрогнула.

– Липа.

Я обернулась через плечо, посмотрела на Романа Евгеньевича. После душа он выглядел посвежевшим, в чистой футболке и с выбритой физиономией. Но более добрым или презентабельным не стал. И продолжал хмуриться.

– Где мои вещи?

Я рассерженно выдохнула и ответила честно:

– Понятия не имею.

Он голову склонил, подбородок вперёд выдвинул.

– Ты серьёзно? Я думал, ты успокоилась.

Я вылила яйца на сковороду, масло заскворчало, а я сунула грязную миску в раковину. А руку упёрла в бок. Не знала, что ему сказать. Если честно, то даже смотреть на этого типа мне не хотелось. Я перестала понимать, что делаю здесь. Зачем мне это, вообще, нужно? Я могла бы уехать домой. Разозлиться или расхохотаться ему в лицо, хлопнуть дверью и уйти.

А я вместо этого жарю омлет и переживаю.

– Липа. – Его голос стал странно медоточивым, и пока я удивлялась, он уже шагнул ко мне и попытался обнять. Я отскочила, как ужаленная, в угол вжалась и взглянула с ужасом. А Роман Евгеньевич на меня взглянул и откровенно закатил глаза. И вновь выдал, на этот раз с надрывом: – Липа!

– Хватит повторять моё имя! – потребовала я.

А он разозлился.