Свет мой зеркальце, скажи…

– Я? Ты же всё завтра узнаешь сам!

– А я сравню. Расскажи мне свою версию.

– Какую версию? – попробовала возмутиться я. – Это моя жизнь.

– Тогда расскажи мне про сестру. Как её?.. Клавдия?

– Шаталова Клавдия Юрьевна, – подтвердила я, а Роман Евгеньевич нахмурился.

– Шаталова? Она не Смирнова?

– Нет, конечно. Это у меня девичья фамилия матери, а Ладу удочерили, со всеми вытекающими. У неё другая фамилия, другое отчество. И совершенно отличная от моей жизнь.

Я поднялась, чтобы налить себе чай.

– Мы с Ладой – плоды ранней, но ошибочной любви. Наверное, так. В момент нашего появления на свет, нашим родителям исполнилось по шестнадцать лет. И они абсолютно не горели желанием стать родителями, сам понимаешь. Вот нас и раскидали… по родственникам. Меня бабушка с дедушкой забрали, а Ладу сестра отца. У них с мужем детей не было, вот они Ладу и взяли к себе. Чтобы любить. – Я за стол вернулась, и чашкой прикрыла горькую усмешку на губах. – Они дали ей дом, семью, фамилию и отчество.

Родители наши занялись своей жизнью, что и понятно. А мы стали лишь воспоминанием. В лучшем случае жизненным уроком. Отец сейчас в Москве живёт, у него всё в порядке. Бизнесом занимается, жена, дети. Я с ним не встречалась никогда, только на фотографии видела. Правда, он недавно с Ладой виделся, даже денег ей дал. А она, когда приезжала, по-сестрински отдала мне половину.

– А мать?

– Что мать? – не сразу уловила я его мысль. После чего снисходительно улыбнулась. – Мама в Австралии, она удачно замужем, удачно работает и также удачно воспитывает двух мальчишек.

Её жизнь, вообще, сложилась крайне удачно. И она с удовольствием делится со мной опытом. Пару раз в год для приличия зовёт в гости.

Рома глянул на меня исподлобья.

– Поедешь?

Я аккуратно поставила чашку. Весьма сдержанно улыбнулась. Наверное, такая же улыбка появилась на моём лице, если бы передо мной в данный момент сидела мать и приглашала приехать к ней в Австралию. Я бы улыбнулась точно также, и вежливо отказалась.

Я знаю, что поступила бы именно так. А для Романа ещё и пошутить решила:

– На кенгуру смотреть? Они мне даже не нравятся.

Он пытливо разглядывал меня. Наверное, считал, что он на редкость проницательный, и не понимал, что это бестактно. Я не хотела откровенничать с ним, рассказывать про отношения с сестрой и, так называемыми, родителями. Но Роман Евгеньевич готов был душу мою наизнанку вывернуть, лишь бы услышать ответы на свои вопросы.