Принцесса на горошине. Не такая, как все

 – Я хотела услышать эти слова от тебя гораздо раньше.

– Я знаю. – Он вернулся к дивану, склонился надо мной, прижался губами к моей макушке, при этом, даже не тронув меня руками. Его губы были тёплыми и мягкими. – Ты сама не была к этому готова, Марьяна. Признайся. Ты не готова была пойти против мнения отца.

Я промолчала. В чём-то он был прав. Я не готова была в одиночку доказывать отцу, что люблю, что хочу именно этого мужчину, что есть достойная причина для того, чтобы стать разлучницей. Особенно, притом, что сам Дмитрий Алексеевич особого рвения не проявлял.

Любовь проявлял, сексуальное желание проявлял, клятвы и обещания давал в огромном количестве, а конкретных шагов за два года так и не предпринял. Именно за это отец его и невзлюбил. Я это доподлинно знала. Папа был человеком слова, категоричным в некоторых вопросах, а Абакумову именно этих качеств и не хватало.

А теперь, когда папы не стало, по всей видимости, ему стало куда удобнее действовать в своих интересах.

– Пойдём ужинать, – предложила я, уворачиваясь от его рук.

 – Я хочу есть.

За столом он сел напротив меня. Отцовское место так никому и не хватало смелости занять. Даже присесть на его стул на минутку.

– Очень вкусно, Шура, – похвалил Дмитрий Алексеевич стряпню домработницы. – Солянка отменная.

Шура переставляла тарелки на столе, принесла корзинку с хлебом, а в ответ на похвалу, коротко кивнула.

– Спасибо, Дмитрий Алексеевич. Утром будут любимые блинчики Марьяны. Вы на завтрак останетесь? – как бы между прочим поинтересовалась она.

А я кинула на Шуру предостерегающий взгляд. Правда, та на меня даже не взглянула. А Абакумов, тем временем, кивнул.

– Останусь.

Вот так вот. Моим мнением никто не поинтересовался.

Но разве не об этом я мечтала ещё полгода назад? Кажется, это было так давно, в прошлой жизни. Я была беззаботной, занятой лишь своими чувствами и эмоциями, а все проблемы решал папа. Я о проблемах вовсе не думала.

– Что ты скажешь дома? – осторожно поинтересовалась я, когда Шура вышла из столовой.

– Правду, – ответил он, продолжая сосредоточенно жевать. Затем кинул на меня внимательный взгляд исподлобья. – Мне кажется, пора, Марьяна.

Я промолчала. Молчание длилось около минуты, после чего Дмитрий Алексеевич деловито продолжил:

– Я считаю, что тебе не следует больше встречаться с этими людьми. Нужно переговорить с Пал Палычем, чтобы он собрал информацию. Побольше информации.

– И что дальше?

– Я думаю, что он решит всё.