Лялька. По волчьим законам

Змей чуть выше, здоровый, черноволосый, Ярдан зеленоглазый шатен.

Увидев их на входе, я резко хватаю свое ведро и разворачиваюсь, однако цепкий взгляд Змея находит меня даже на другом конце зала.

Он поднимает руку и пальцем дает мне знак подойти. Я же не двигаюсь с места. Не могу, ноги словно вросли в пол. Как застыла вся, пошевелиться не способна. По спине лишь чувствую мороз, когда, не дождавшись моей реакции, Шах сам идет прямо на меня.

***

Шах настигает меня быстро, я не успеваю сделать ни шагу.

От неожиданности словно врастаю в этот пол, один только запах его парализует каждую мою клетку.

– Ты должна подходить, когда я тебя зову.

– Я вам ничего не должна! Я не ваша собака, чтобы приходить по первому зову!

Змей усмехается, после чего резко хватает меня за руку, заворачивает ее мне за спину, и наклоняет к бару, вдавливая в него животом. Больно, унизительно, сильно. Он склоняет меня перед собой, показывая мое место… Вокруг люди, орет музыка, но, кажется, никому нет до нас никакого дела.

Шах здесь хозяин, он может делать со мной все, что захочет. Мне никто не поможет, никто.

Тело пробирает разряд оголенного тока от его прикосновения, кожа жжет огнем от ощущения его ладони на руке. Этот страшный мужчина высокий и такой сильный, а я… пытаюсь просто дышать.

Нужно абстрагироваться, подумать о чем-то ином, представить себя в безопасном месте, как обычно, но с ним я не могу… ничего не получается! Змей поймал меня, как птичку, и, похоже, скоро разорвет меня на куски.

– Отпустите! Я человек, я девушка! Так нельзя со мной!

Вздрагиваю, когда Шах наклоняется, убирает волосы от моего уха, все еще продолжая крепко удерживать за руку и стоять за моей спиной. Я слышу его бархатный низкий голос и чувствую, как столешница до боли врезается в живот:

– Ты для меня никто. Не баба, не сука собачья, даже не вещь. Ты просто пустая кукла, шлюха общего пользования! Сутки прошли, ты вспомнила имена?

– Нет, не вспомнила! Пустите, мне больно!

Шах меня отпускает, но уйти не дает.

Когда я поворачиваюсь лицом к нему, бандит кладет обе руки по обе стороны от меня, прижимая к барной стойке, загоняя в силки. Он очень высокий против меня, большой, сильный. Чувствую себя мотыльком, которого скоро наденут на булавку, расплющат и поднесут к лампе.

Замираю, когда огромной рукой Шах берет меня за подбородок, поворачивая его на свету.