Лялька. По волчьим законам

Сканирует своими блестящими черными глазами, а после большим пальцем проводит по синяку, намеренно нажимая на него. До боли, до жжения в щеке.

– Как только эта красота сойдет, я выпущу тебя на сцену, где тебя сможет любой купить и поиметь. Любой упырь, усекла? Я даже заплачу ему, блядь, чтобы тебя ебали самые отпетые уроды!

Слезы застилают глаза, это все кажется каким-то жутким сном, от которого я никак не могу прийти в себя. Чудовище, предо мной стоит какое-то чудовище, а не человек, хотя, кажется, они все такие.

Нет хороших мужчин, это все сказки глупые, в которые я давно не верю.

– Я не обижала вашу сестру. Я ничего не знаю. Правда, – шепчу ему, сдерживая слезы. Невольно волосы за ухо заправляю. Я так делаю всегда, когда вру. Не знаю почему, само так получается.

Приходится высоко задрать голову, чтобы видеть лицо бандита. Строгое, с угольной черной щетиной. Высокий, плечистый, крепкий. Он весь словно из стали вылит, но хуже всего его взгляд. Цепкий, прямой, змеиный, пугающий меня до дрожи.

Мне страшно, его ненависть ко мне настолько сильная, что рядом с этим мужчиной у меня дрожат колени.

Шах стоит напротив, сканируя меня взглядом, а я невольно улавливаю его запах. Терпкий, мускусный, такой мужской.

– Не знаешь, значит, да?

Закусываю губу. Не могу я ничего ему рассказать. Будет хуже. Если имя назову, я умру. Не от чьей-то руки, я сама себя заживо закопаю, не встану уже, не смогу.

– Да, мне нечего вам сказать.

Змей затихает. Я вижу только, как сильно напрягаются его плечи от моих слов, каким жутким блеском загораются его большие глаза с практически черными зрачками и такими же черными ресницами.

Он зол, как бешеный волк. На меня зол, а я не знаю, как сложить свою правду в кучу. Не получается. Я не могу ему ничего рассказать. Я просто не имею права.

– Карину на ремни пустили, но знаешь, что самое интересное, лялька? – Шах наклоняется ко мне, заставляя еще сильнее вжаться в барную стойку. – Тебя ждет судьба похуже, Ка-тю-ша. Моя сестра умирала неделю, а ты, кукла, будешь сдыхать месяцами под моими клиентами, пока от тебя ни хрена не останется! Ни хрена! – рычит на меня, а я смотрю на его глаза, полные ненависти, и понимаю, что каждое его слово и обещание правдивое.

Шах не врет, он сделает со мной все это… сделает меня общей шлюхой у бандитов. Господи…

Мне сложно определить, что я чувствую в этот момент. Безысходность, наверное, самое точное определение. Я попала в страшную ловушку, выхода из которой просто нет.